1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Герман Власов


прогулка с ящерицей


версия для печати
комментарии

(пешкой двигаясь сумасшедшей)

тик-так ата тик-так
танцуя тиранствуй на крыльях бессонницы
торопись
как бы не поймал тебя
не стер пыльцу
с твоей ночной рубашки из хитона

видишь
ты свивалась клубочком
грелась а теперь
вылетела бабочками
из моих глаз...



ц а п л я

не кувшин я
в который ты залезаешь
коричневым клювом
вот поймаю
и подрежу твои белые крылья
кем тогда проснешься
на наволочке
с пятнами запекшейся крови


с ч а с т ь е

счастье ты мое луковичное
раздеваешься а я плачу
чувств чешуйки огнем мучаю
ловлю души мячик

и скорей из зависти (выпей меня)
уменьшаюсь алисою до заквасной крошки
лба лунного прикасаюсь я
рукавом растений трусь об ладошку

молчаливой бабочкой ем с твоих губ
с привкусом ванили зефир и помаду
говорят озирис открывает свой клуб
где-то между верхним раем и адом

осень желтизной царапнет окно
алым вспыхнет нагретая черепица
август кончится и будет темно
если сетчатка твоя отслоится


прогулка с ящерицей

у ящерицы шея не поворачивается
хвост к туловищу прирос стулом
тренькает по клавишам целеустремленная ящерица
и курит
помногу курит

(я же для ящерицы такой
колечко готов носить за щекой)

я дыма сигаретно-сизого
сирень сломаю
свирелью к губам приложу
пришью

за ее сумашедшинку
украду
закружу

и пойдем шататься по садово-каретной
шаром суженной в ноче-широких зрачках
ты умеешь так ботичельево-беззаветно
сыпать розами изо рта

по садово-кудринской
(там старый планетарий)
и притонно-воландовые
зойкины апартаменты
зимою когда каждой твари по паре
я под окном с руки кормил снежинок ленты

совсем рядом и совсем не летняя
тверская-ямская третья
седьмой этаж и нале...
она такая
такая...
но в мае сломали дом...
вот...


уже переулочки анахатно-арбузно
собираются у площади трех вокзалов
и так колумбово
так лаперузно
кувшинками смеются глаза
меня пронзают
ловлю их блеск и вяжу в узел
узнаешь меня
как мир узок

москвы


п я т ь м и н у т

нежно сутулясь застыла перед зеркалом:
- нам ведь к семи, наверно?
исковерканные
пота и духов распознаю иероглифы
(до чего не хочется глаза отрывать от подушки)
- пять минут еще
радуги шарить в карманах воздушных
чтобы стать послушным
(пять ) ручным
(минут) семейным
(еще) примееееерным самым...

узкой лозою из темени земли
саженцем вакховым почти парить
солнечные крохи в эфира карманах
нююю-...

- ну сколько тебя можно ждать?
сейчас придет мама...

нюхать бузины свежесрезанный прут
ровно пять минут...


гостиница

где еще можно выговориться до синих брызгов
таять теменем
эдаким заезжим заседателем
умиляться рваной кофточке пульхерии
ключницы местечковой
и на полставки официантки
(жамочек не желаете)

ласкательно
созерцать на потолке паутину и патину люстры
шарить в трюмо огромном
плыть по ветру случаем
примеривая отражение
себе казаться переросшим моллюском
среди медузового брожения
водить пальцем по зеркалу
(здесь утонул нарцисс)

кислые щи сдабривать сметаной молчания
(даже эхо здесь не задерживается)
нёбо спитым обжигая чаем
и печально так
заказать еще плохой водки

осень за окном ходит в чужом пальто



п о д а р о к

повеса, полубес,
с толпой смешавшись майской -
тебе вечерний лес
дарю не по-данайски.

попробуем вдохнуть
ноздрями осторожно
огромную страну
с ее тоской острожной.

калитки все, в песке
вен голубых изгибы -
висят на волоске
шарообразной глыбой.

чернильница души
дождит разбитым днищем,
шуршат карандаши
по ватману - как нищий.

ты списываешь жизнь
и хочешь слишком рано
свои перста вложить
в карминовую рану.

а дождь опять спешит
и пузырится крупно
на дне твоей души
напуганной и хрупкой.

черны твои глаза -
в них тает сахар лучший,
страна моя - вокзал,
беспамятство и случай.


* * *

-------------------------------С. Б.

стеклянно в сердце входит вечер
твой северный клобук вчерашен
ты прячешься за вкус черешен
и даже черт тебе не страшен

офелию и пустомелю
ты учишь водному вокалу
и всю звонильную неделю
льняное солнце полоскало

длинющие свои ресницы
в озябшем ботике в ладонях
и сердце съежилось синицей
и фальконетовые кони

готовились отбить чечетку
на вальсах и ветрах петровых
ты просто провела расческой
по челке по ночному слову

сказала вот они какие
двуглавой тишины качели
и гамлет, данию покинув,
качал твой месяц - еле-еле

*звонильная неделя - та, что после Пасхи


* * * *

это мираж это заступ и зеркало
это откопанный чей-то сон
это в шкафу открытая дверка и
рыжий песок с обеих сторон

это на стол шлафроки навалены
рака соломенный чай и слова
это молчанье по обе спальни и
легкая поутру голова

няня постой я еще не выучил
все твои лестницы и этажи
это горшок с орхидеей вызлочен
оранжереи насквозь стрижи

крики из детской мешок под елкою
полки манускриптов конский парик
под половицею скрип (о столько их)
эти конфеты купил старик

он починяет часы с кукушкою
и мастерит позабывши сон
цирк заводной к Рождеству хлопушки и
замок для фрейлины фон Розеншён