1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Александр Анашкин


 Александр Анашкин 
 
Оставить сообщение

ПУБЛИКАЦИИ

  • Журнал "ПОЭЗИЯ", N1, 2003г. (пара стихотворений)
  • Журнал "Сетевая поэзия", №1(4), 2004, ("Соло", подборка стихотворений)
  • Журнал "Сетевая поэзия", №3(6), 2004 ("Старые знакомые", стихотворение)

Тексты




...какими бывают привычки...
комментарии


УТРОМ



/Н. С./

...Языки, муравейники, сны, пирамиды и башни.
Утром хочется пить, переписывать гордые строки.
И сворачивать в трубочку с главной дороги на дачу
подберёзовый лист для своей мировой черепахи.

Доходя до границы, в бутылочку класть короеда.
Наблюдать сквозь стекло, благосклонно. Считая, что так же
кто-то смотрит сейчас на тебя сквозь прозрачное лето.
И пока короед задыхается, все ему важно...



* * *



Покажи мне еще раз, какими бывают привычки
недолюбленных ведьм. Собирательным образом змея
искуси и наполни движением той электрички,
где поссорясь сидели напротив. Над Новой Гвинеей,
зрел в то время тайфун с подозрительным именем Анна
и вращал рукавами, но ты не хотела мириться.
Двое суток спустя, на другом берегу океана,
он, разрушив полцарства, приблизился к местной столице.
И посол, обращаясь за помощью, глянул в глаза мне,
так что кошка сегодня не может смотреть телевизор.

А в дождливом июне, когда ты сдавала экзамен,
и уставший доцент, недослушав, оставил на осень,
европейский потоп чуть не принял библейских масштабов.
Но подруга тебя научила: по личным вопросам
обращаться к профессору. Вскоре, дожди перестали.

И еще я запомнил обвал котировок на биржах в Китае:
ты сломала каблук, торопясь на свидание с будущим мужем.
Тем же вечером, в доме моем все часы вопросительно встали.
И стоят до сих пор. И все время становится хуже...



КОСМОНАВТИКА (сонет)



Когда-нибудь соленая планета
раскрутит нас и выбросит наружу,
как мелкую прощальную монету
бросает город нищему на ужин.

И принимая милостыню эту
в одну из низкоорбитальных кружек,
пространство превратит нас в форму света,
в ползущий огонек на небе южном.

Зависнув там на несколько столетий
и выслушав молчание вселенной,
мы обнаружим, что за все в ответе,
что сами по себе и по колено
себе самим. Но, из-за нашей лени,
все время нужен сверху кто-то третий.



РЫБЫ



/Н. С./

Ночью выпадет снег. И растает к утру.
Хочешь, я нарисую тебя и сотру?

За пределами гордого города
есть четыре тропинки и камень с души,
сквозь который на сушу из моря пришли
наши рыбы с невинными мордами.

Но вот что интересно: они или мы
не вернулись обратно, наполнив умы
теплым воздухом ветреной суши.
Всякий раз удаляя моря из слезы
и, как это записано в "Дао дэ цзин",
постоянное частным разрушив.

Даже наши рисунки на плоскости - знак
уменьшения мерности, ради потребности помнить.
Хочешь, я нарисую тебя и сотру в этот раз
с точки зрения снега, пока он летит невесомый?
Или кружится ветром, свивая спираль ДНК
с пляской красных телец, с частотой сокращений сердечных,
создавая из воздуха то ли себе человечков,
то ли нам, центробежным, с большими глазами зверька.

Тот зверек размещается между рисунком и взглядом
и мешает увидеть грядущее в милом лице.
Но сегодня, возможно, нам именно это и надо,
чтобы, словно друг друга, тех рыб изучать в темноте.



ПЛАТОН И БАБОЧКА



Идея бабочки принадлежит Платону.
Платон, как друг, принадлежит идеям.
Дороже истины, которая владеет
умами юными на грани моветона,
порхает бабочка под музыку недели.
И останавливает звуки из картона.

Дрожит стекло, стучат соседи в стену,
любимый пес скрывается на кухне,
горят все лампочки у стереосистемы.
Но звука нет. Лишь на пределе слуха
какой-то шорох, ведомый растеньям,
всплывает в памяти, протягивает руку...

И ты взлетаешь холодком из книжек.
Платон фундаментален, неизбежен,
но эта бабочка, придуманная им же,
умеет делать тысячи движений,
немыслимых, - то подлетая ближе,
то обогнув до головокруженья.

Но перед ней Платон - гранит науки,
(собакой грызен был неоднократно)
в пяти томах, читаемый от скуки
здоровым человеком на матраце,
такие ставит мысленные трюки,
что с бабочкой мешает разобраться!



СОБАКИ ЛЮБВИ



"Существуют собаки любви,
чьи имена никому не известны."
(Джелал Ад-дин Руми)


Бережливость поэтов. Земная устойчивость текстов.
Черно-белый маэстро играет страну-арабеску.
И над всем этим реет апрель - беспокойная птица.
То ли хочет укрыть, то ли небо шлифует до блеска.

Пару строчек до завтрака. Вычеркнуть после обеда, -
слишком слабый раствор укрепляя критическим взглядом.
Рост кристаллов изустных, плетение велосипедов
для катания крыш и кормления дев мармеладом.

Мы собаки любви: сенбернары, ротвейлеры, лайки,
беспородные шавки и пудели собственной крови.
В пешеходности улиц годами глядим на прилавки
гастрономов желаний. И машем хвостами нескромно.



* * *



/О. В./

Зачем же так, мой маленький пилот?
Жить на земле значительно длиннее.
Представь себе античный бутерброд
на самой низкой стадии паденья.

Штурвальный крест над разностью держав
не вознося, не зарывая в землю,
оставь мне хоть кусочек виража,
как аксиому о непараллельных.

Я перейду с воронами на ты,
переведу часы над кораблями.
Устрою праздник с цифрами нулями.
Зверям своим, от местной доброты,
скормлю полсотни палочек "салями",
завернутых в полётные листы.



ЗА ПРЕДЕЛАМИ АНГЕЛОВ



/Нику Агееву/

За пределами ангелов время уходит в песок,
в шум песочных часов, в предпоследние сны мореходов.
За пределами ангелов есть и тебе адресок:
без обратной дороги, без повода, без перевода.

Но пока не пускают те ангелы дальше границ,
все тебе нипочем: сходит с рук, исчезает меж пальцев.
Лишь над правым плечом, по прощальным словам учениц,
то ли тени крылатые, то ли изгибы пространства.

Покорми их с ладони, за вредность налей молока.
Предложи отдохнуть на еще не остывшей постели.
И найдя в декорациях осени путь сквозняка,
отрицай всяких ангелов и игнорируй пределы.



ГАГАРИН




Пространство сна равно пространству смерти.
Предпочитая сладкое на третье,
всяк выбирает сны, пока не встретит
бессонницу.

Иным, Гагарин, грезятся детали
кошмара физики, где яблоко из стали
висит на дереве. И, падая в финале,
бьет по лицу.

Твой истукан, пронизывая площадь
перед прыжком, смеется, между прочим,
над ходом времени, которое не хочет
идти за ним.

Твоя страна еще летает в космос,
но, то ли меньше доверяет звездам
рабочий класс, то ли ночами мерзнет
твой гражданин.