Лого

Елена Генерозова


(вступительная подборка)



(текст подборки)

***Из русских сказок и советских песен

И первое. И белая земля.
И бег секунд, начавшихся с нуля –
Как стук колес на перегоне длинном –
Все явственней. И елка у дверей
Вдруг режет зренье зеленью ветвей
В намокшем разноцветном серпантине.
Светает. Длится время. Видит Бог,
Как я на перепутье трех дорог
Иду неспешно по дорожке скользкой,
Где ветер убегая, уходя,
Проносит нити блесткого дождя
По площади с названьем комсомольским.
А добрая и пьяная Москва
Как в те года, когда броня крепка
Была и танки наши быстры,
Выходит из подъездов поплясать,
И хитрые правители опять
Так смешивают праздничные числа,
Что встретиться – сомнительно весьма,
Когда друзей по жизни разбросало.
Тепло ли тебе, девица – зима
Стоять у Ленинградского вокзала,
Вдыхая запах чая, балыка,
Плохого спирта, хлеба, табака,
Приправленного паровозным паром?
И, может, это вовсе не вагон,
Раскрывший обе двери на перрон,
А Дед Мороз, дохнувший перегаром.

***Ночное письмо

Написать письмо, потратив несколько слов.
Как принято у продвинутых юзеров
Набрать пароль, купив проездной билет
В пространство Нета, которого в мире нет.
Жужжит в ночи словесное веретено,
Не молчи, напиши мне письмо. Оно,
Коль повезет ему, превратится в стих
На хорошем русском, наследнике дней былых.
Вот и осень подула хладом, костры теребя,
Вгоняя овечьим стадом в огонь листву,
Хочу писать, как ты и лучше тебя,
Про море и неприкаянную синеву,
Про ненависти и любови. Как бес, в ребро
Стучит сердечная мышца. Моя строка
Вбирает стук, как вбирает в себя река
Октябрьских дождей бесполезное серебро.
Слышишь ли ты меня в полночной сети?
Крадется время. Качает усталый стрим.
В Зазеркальи, которое на двоих,
Мониторов и полушарий, с мышью в горсти,
Доживем до завтра. Допишем. Договорим.

***«Что смотришь ты на меня, звезда?»

Что смотришь ты на меня, звезда,
Застрявшая в бледном небе высоком?
Кем ты приставлена навсегда
Следить внимательно и однооко?
Под хладной мглою такая тишь –
Вестимо, никто не мчится, не скачет,
В апрельских сумерках я и мышь
Мерзнем за окнами темной дачи,
А это значит – почти нигде.
Скрипнув по стареньким половицам,
Нашарив нужное в темноте,
Затеплишь свечку, твою сестрицу.
Тебе, златая, лишь бы летать,
А здесь, над пламенем, что крылато
Прогреешь пальцы, можно читать –
Все больше толку, чем от тебя – то.
К раскрытой книге под сквозняком
Трепещущее клонится пламя,
Расходится в воздухе золотом
Свет концентрическими кругами
Как не дано твоему лучу,
Контуры всех вещей повторяя,
И, когда я одну из вас погашу,
До рассвета будет светить другая.

***Бесконечное (памяти бабушки)

Громче других орали родившись трудно
Что сон досмотреть не дали ярко и неуютно
Успокоились познакомившись с собственными руками
Вплыли тихонько в детство где дни плетутся веками
А после на голосок сменили невнятный лепет
Запомнили и звонок и первосентябрьский трепет
Долго считались маленькими а все равно как большие
Гордились платочком аленьким висящим на тонкой вые
На чопорном выпускном все время смеялись
С раскрытым окном под теплым дождем целовались
Пахло сиренью и под вальсок старинный
Окутывали колени волнами крепдешина
А после все плакали больше плакали когда рожали
Плакали когда своих на войну провожали
Плакали когда почтальона видели на пороге
Плакали встречая не всех ушедших по той дороге
А тех кого встретили ощущали всей рано высохшей кожей
Работали лошадьми сначала и после как лошади тоже
Из дому а что делать святых вовне выносили
Всуе не верили никому не боялись и не просили
Не забывали своих любя и соседям здрасьте
Ощущая внутри себя совсем не куцее счастье
А на пенсии как посвободнее просыпалися спозаранку
Куда так рано сегодня в аптеку за валерьянкой
И хлеба купить в открывшемся гастрономе
Иль как это в супермаркете там надпись висит на доме
Болели в испарине стали к привычкам строже
Привыкли считаться старенькими жаловались молодежи
Что вот де внимания мало и все остальное такое
Что пенсия небольшая и вообще небольшое
Пространство и время оставшееся до срока
Что вот бы ногу - то в стремя да вешние дни далеко…
…И вдруг ощутить тяжелые пятаки над глазами
Не успевшие наполниться до краев по себе слезами
И наконец отдохнуть чтобы душа крылата
Пустилась в обратный путь а может еще куда – то

Громче других орали родившись трудно…

***Земля

Попробую про тебя без ура троекратно.
Когда все собраны камни, все карты биты,
Как глупый голубь, всегда пытаюсь в обратный,
Хотя теперь дороги вовне открыты.
Тоскливая моя родина и отрада,
Прикованная ко мне, словно цепью – псина,
Зачем ты держишь, темно и невыносимо,
Сырая земля, за что мне тебя так надо?
За горечь старой травы на исходе лета?
За то, что люди здесь из другого теста?
Люблю тебя не за это (хотя за это),
А просто много тебя, хватит мне места
Для моего – пускай не скорого – гроба.
Придет черед, и мое тщедушное тело
Опустят вниз, в твою большую утробу,
Как долг траве и животным, каких я съела.
И стану тобой, то есть другого цвета,
Увижу, согласно россказням, чьи-то лица,
Приснюсь родным. А что до души бессмертной,
Пускай в здешнем воздухе, как в раю, растворится,

Тогда и будут открыты любые двери,
(Но лишь одна навсегда закроется перед нами),
И зацветет дубовое небо над головами.

И мне ль говорить об этом? Одно лишь верно,
Что лягу в тебя не порошком серым,
Но мертвой плотью, с кожею и костями.

***Этюд

Соскучились глаза по белому,
Чтоб остудить зрачок натруженный
Не холодно еще, но ветрено
И темень, схваченная ветками,
Дождем и осенью простужена.
Когда же мы наденем варежки?
Над головами небо ватно
Не здесь, не здесь, а там на краешке
Дороги, длящейся обратно,
Где небеса к лесному берегу
Пришиты атмосферным фронтом.
Как растворят снежинки белые
Тугую нитку горизонта
Хочу смотреть, но ветер волнами
И нету никакого проку
Задрав главу, глядеть на облако,
Румяное с другого боку.
Здесь тишина сегодня вечером,
И, ставшие почти седыми,
Стоят на повороте к северу
Деревья в сумерках и дыме.

***Московский романсеро

Такая жара бывает
В городе. Но чтобы в этом?
Сухое пространство тает
Июньским зноем прогрето,
Качаются в мерной зыби
Деревья начала лета
И люди, дыша, как рыбы.
Летит вдогонку за ветром
Цвет тополя. Сообразно
Огранке стен и карнизов
Здесь мир подметён квадратно
Метлой городского бриза.

Здесь строки в бокалах студят
Поэты поздних течений,
Снуют молодые люди
Ища себе приключений,
И - тоненькие былинки –
Красотки с копченым телом,
Как сельди на рыбном рынке
В Хересе-де ла – Фронтера
Как будто заняты делом,
Но времени им в избытке
До ночи… Кого и нету
Здесь, в этой игре без правил!
(Где каждый смирится с чем – то,
Но важно галстук поправит).
И не сбавляя скорость
Вкруг площади темно-красной
Вращается мегаполис
Меняется ежечасно,
И злит магистральным воем
И влагой течет за ворот.
Смиряется с душным зноем
Лишь к ночи северный город.

Лишь к ночи с влагой фонтанов
Смешают радугу дети.
Чуть грустный, немного пьяный
Ты все же успеешь заметить
Как женщина, словно мелом
Черкнет наметанным глазом –
Везет вам на это дело!
Особенно долговязым.

(К полуночи жаркий ветер
Украв аромат соцветий
Окажется слишком горьким.

Светлеет за лунным бликом
Что делать мне с красным криком,
Который рвется из горла?

Нечаянно вверх продлиться,
Вспорхнет усталой синицей
В облачную прореху

И после обратно сверху
Прикатится гулким эхом
И в тишине растворится).

На улицах шумно летом –
Недалеко эстакада,
Сквозь жабры следит за светом
Кондишэн, цедя прохладу,
Когда ты выйдешь из ванны…
Теперь невозможно рано,
И юное утро пахнет
Гвоздиками и шафраном.

Где ветер мой, ветер нежный,
Который бывает часто
Как город зимой – прилежным,
Как город весной – цветастым,
Как осенью город - грустным?
Мой ветер, снег тополиный,
Плывет по улочкам узким,
Летит по проспектам длинным
Примяв облаков перины
Все дальше, за кольцевую,
Где старый туман в лощины
Ложится на боковую…

***Песенка ангелов

Мы птички Божьи,
Летим осторожно,
Личиками светлы.

Пяточки наши белы,
Невесомое тело,
Мы легки, веселы.

Мимо всех самых светлых
Звезд и свежего ветра
День и ночь напролет.

С нами вот как бывает:
Первый в дуду играет,
Второй песню поет.

Третий орлиным оком
Видит весьма далёко:
Там, внизу, на земле

Дымятся моря и суша,
Свечечки Ваши души
Теплятся в синей мгле.

И на всем белом свете
Лишь облака вот эти
Летят с нами в рай.

Ветер их в небе носит,
Хлеба они не просят,
Ну и прощай!

***Подражание прошлому

Устам твоим
Моя любовь противна,
Я повсюду предан им.
Хоть не любим,
Под этой властью дивной
Я тобою одержим.

Генрих Фон Морунген. 13 век. Поэзия миннезингеров.


И день был тогда подарком, и солнце сияло,
Но время пришло печалиться над судьбою:
Цвела моя радость ярко, и вот увяла,
Была любовь – теперь ее нет со мною.

Где дни, когда смел я был и Она любила?
Стремлюсь быть твердым и разум ставлю на стражу,
Но Бог свидетель – увы, я забыть не в силах
Прохладу губ, утолявших любую жажду,

Очей веселье, тепло чудесной улыбки
(Любому мужу узреть ее – испытанье),
Узость ладони, изящество шеи гибкой…
Что я, несчастный, проведаю? Вновь молчанье?

Пока дышу, и страсть моя не остыла
Восторг и горечь нещадно мне сердце ранят.
Простит ли Она меня? Будет ли милой?
Иль равнодушно мимо пройдет, не взглянет?

Здесь, на серых холмах под красной луною,
Где кони злы и люди мои устали,
Как кровью, что горлом идет, истекая любовью,
Печалясь, плача, борясь с собой, изнывая,

Под небом черным, безумец, вновь повторяю:
Избавь от медленной казни, уйми же жало,
Убей или дай напиться. Смотри – умираю.
Душа все равно твоя, как бы ни стало.

***Песенка птиц

- Эй, птицы! Чего летите в весенней мгле?
Живете где вы, отколь берете мотив?
- Встаем и ложимся рано, живем на земле,
Работы много всегда, а день кропотлив.

- Эй, птицы цветные, а вы не ангелы, слышь?
Не ангелы, что снуют в небесах пустых?
- Да нет, мы не ангелы вовсе, чего кричишь.
Не ангелы мы, но летаем лучше иных.

- Эй, птицы! С собой возьмете меня, ай как?
Хочу я с вами в дорогу, хоть всех позади!
- Тебя и взяли б в дорогу, так ты дурак –
Летать не можешь и петь не умеешь, поди.

- Я песни выучу, враз отращу крыла,
И с вами пущусь в кочевье, с края на край.
Возьмите с собою! – Ну ладно, твоя взяла,
А ну, торопись, не мешкай. Давай, взлетай!



© 2003, Литобъединение «Рука Москвы»