Лого

Катерина Молочникова


Диалог с маргарином



Попробуй нарисуй... Попробуй расскажи...

Севке
Попробуй расскажи, как воздух пахнет болью.
Попробуй нарисуй, как вертится Земля.
Спасенным - только рай, а вольным - только воля.
И ветер гнет дугой младые тополя.
В бумажнике лежит один потертый стольник,
под струями дождя тускнеет светофор.
И старые грехи шагают с колоколен -
сентябрь почти готов в тебя стрелять в упор.
Очередной финал предскажет "Silly Wizard",
очередной макак пополнит зоопарк.
Гипертония - вскачь, от криза и до криза,
хотя под мышкой - Чейз, на морде - "Катти Сарк".
Опять бессонна ночь и холодна подушка -
выкуривай рассвет в открытое окно.
Отсюда не сбежать - хоть чучелом, хоть тушкой,
не то бы ты, поверь, сбежал давным-давно.
Свои пришли домой, уткнулись в телевизор,
и остаешься ты чужим среди чужих.
Прибудет точно в срок гонец далекой Пизы...
Попробуй - нарисуй! Попробуй - расскажи!

8.08.02 г.





Диалог с маргарином

Я в своем уме или в мэри-эннином?
Л. Кэрролл

Как рекламная тетка, я вступлю в диалог с маргарином.
Он, болезный, мне много чего напоет-порасскажет
о нелегкой судьбе маргариньей, о смерти бесславной и даже,
посчитав себя маслом, напишет плохую картину.
Ты не бойся - покуда мой ум не вошел в мэри-эннин.
Я могу удержать отчаянно рвущийся шифер,
и меня не увозят в "скворечник" на белой машине
с красным крестиком, ограничив число посещений.
Я змеею линяющей выскользну ловко из кожи
и в запястье твое впрысну то, что зовется любовью.
Мы уедем в колхоз имени Рабиндраната Тагора,
потому что на "ё... твою мать!", действительно, очень похоже...
И мы будем гонять каждый день на специальных тележках,
и вершин мастерства непременно мы вскоре достигнем.
А в саду обязательно высадим маракую, гуаву и фиги,
фейхоа и хурму... Согласись, это будет потешно?
Если верить приметам, то к счастью мы били посуду.
Удивленно взирая на мир, прорастает глазастый картофель.
Я опять машинально рисую летящий твой профиль...
И оконные стекла тихонько звенят в ожидании чуда.

6.06.02 г.




Считалочка

- Эник-бэник, дай вареник!
- Рад бы, только нету денег.
"Джингл беллз" звенят в пути.
Санта Клаус, к нам иди!
Бродит месяц за туманом -
обещает всем нирвану.
Обезьяна Чи-чи-чи,
отчего ты все молчишь?
Горько плачут Хрюша с Филей -
хулиганы их побили.
Буря мглою небо кроет,
мясо заменяет соя,
кости заменят глина...
Не порвать нам пуповитну.
Колокольчик динь-динь-динь.
Как бездонна неба синь...
Не поможет валидол -
снова пропустили гол.
Капни мне валокордин -
сильный должен быть один.
Где же кружка, мой дружок?
Выпьем-ка на посошок.
За стеклянными дверями
кто-то разберется с нами.
Диги-диги-дигиталис...
Мы с тобою отлетались.

8.07.02 г.




И пляшет нервно ложечка на блюдце...

На стол, обтянутый сукном зеленоватым,
ложатся густо фиолетовые тени.
И в горле застревают злые даты
большим глотком дешевого портвейна.
И великаны не шагают через стены,
и сон давно уже напоминает кому.
Ты перечитываешь старые легенды -
боишься, что не можешь по-другому.
Ты проживаешь от невстречи до невстречи,
меняя год на сотую секунды.
И все прикосновения - калечат.
И каждый день пытается стать судным.
Слепящий круг загадочных движений.
Фантомы с безымянного бульвара.
Забытый смысл слова "неужели"
и слепота разбитой желтой фары.
И ангелы повешены на реях
за то, что ничего не сохранили.
Ты плачешь у холодной батареи
под заполошный саунд "Tiger Lilies".
И пустопустопусто свято место.
И пляшет нервно ложечка на блюдце.
И ты не успеваешь оглядеться.
И ты не забываешь оглянуться.

21.06.02 г.




25-й кадр

1-й кадр. Вот тогда началась игра.
Кризис жанра - опять не достать чернил.
И Фонтанка с Мойкой случайно впадали в Нил.
Роддом. Пете... пардон - Ленинград. Февраль.
Мама сказала - со мной ей пришлось легко...
За эту легкость, как видно, плачу сейчас.
Помню, уже тогда было очень больно кричать.
Почти три десятка лет. Десять из них - в "молоко".

Кадры 2-16. Минус 40 - это почти тепло.
Маленький грязный город. Крайний северный сплин.
Алмазодобыча - изгнание бесов из тела Земли.
Все близнецово схожи, хотя еще не было слова "клон".
В таких местах не выносят тех, кто ломает строй.
Ненависть к "Modern Talking" и разной прочей попсе.
Навыки выживания - всегда одна против всех.
Прощаю тебя, городишко... Не сломал - ну и черт с тобой!

Кадры 16-20. Дилан, "роллинги" - весь набор.
Суки-гопники так любят бить по очкам...
Вон там поят кофе - настоящим, не из бачка!
Улыбается худой по-хорошему мастер Бо.
Ох, хипье-мое... Я все помню. Уйди. Отстань.
Первый винт. Первый лавер. И первый план.
Джинсы-клеш, колокольчики... "Hi, герла!".
"Гастрит". "Abbey Road". "Труба". Казань.

Кадр 20 - отдельно. Отель под названием "брак".
Не надо оваций - меня мучает токсикоз.
Кто же предполагал, что все настолько всерьез?
Ну, потом разберемся... Пока же - как-нибудь так.
И это было неплохо, мой будущий бывший муж.
Только никто не знал, насколько ты будешь слаб...
Пять лет ты провел в объятьях мягких кошачьих лап...
Все прошло по-интеллигентному. Не жалко - теперь-то уж...

21-й кадр. На этот раз - Петербург. И опять - роддом.
Основная эмоция - "достал проклятый живот!".
"У Вас, моя милая, отличный здоровый плод!"
Воздух августа, пропахший полынью и лебедой,
душный перегонявший день в не менее душную ночь.
И это, кстати сказать, была уже не моя игра...
"Это мальчик, доктор?" - "Девочка!" - "Что ж... ура!".
Вот так все и произошло, моя драгоценная дочь...

Кадр 22-й. В него поместим институт -
однокурсников, аудитории, курилку и коридор,
практическую стилистику (зубри ее от и до!).
"Лентяи! Бездари!! Олухи!!! Зачем вы собрались тут?!
Какие из вас филологи? В языке вы - не бе, ни ме!
Метонимию от синекдохи - кто из вас отличит?!"
Но все же - образование. Пью за тебя - чин-чин! -
под строгий окрик: "Молочникова! Хватит играть в буриме!".

23-й кадр. Он случайно и долго меня убивал.
Знаю, что ненарочно - так уж сложилось все.
Калифорнийский ветер отплакан и унесен.
Этот замкнутый круг оказался абсурдно-мал.
И, ни о чем не жалея, многократно себя отпев,
я ушла с чистой совестью, не потеряв лица.
Автоответчик не волнуют проблемы истца.
Ему остаются - память. И Десять Прекрасных Дев.

24-й кадр. Он заполнен холодом и пустотой.
И со всех сторон - пронизывающий сквозняк.
Трупики пересмешников. Я почти привыкаю - так,
срастаюсь накрепко с мыслью, что родилась - не той.
Но бывает, что волшебство сотворяется до
того, как рационально успеваешь себе приказать
проснуться... 9.07. Среда. Ленинградский вокзал.
Коснуться тебя... и вспомнить, что значит - дом.


25-й кадр. Я устала ваять миры
и в любой мелодии выискивать ля-минор.
Небо опрокинуто... Только будь со мной -
от любви и до... Шорох. Треск. Обрыв.

30.09.02 г.




Усталый караул скатился в сон...

Усталый караул скатился в сон,
сопит в две дырочки, далек и бестревожен,
и позапрошловечное серсо
не кажется ему такой уж ложью.
Он грезит, как в сплетении аллей
гуляют чинно дамы в кринолинах -
полсотни лед, десяток лорелей...
Картина маслом... дивная картина!
Архивной пылью кашляет Вольтер,
изрядно озабочен making money...
А нас с тобой лелеет постмодерн -
с ножом в груди, с цитатником в кармане.
Он никогда не проверяет визу,
поэтому мы можем так легко
бродить средь строгих линий классицизма
и хитрых завитушек рококо,
гордиться ого-го каким IQ,
писать стихи, пророчества и прозу...
Конечно, нас когда-нибудь убьют,
но это, право, как-то несерьезно.
С глинтвейном на губах - в последний бой -
тротил, напалм, асфальт, коньки и лыжи.
Мы, все же, ненормальные с тобой...
Забудь про все... прижмись ко мне поближе.

26.09.02 г.




По образу и подобию своему...

Мой знакомый маньяк принимает "Маяк"
и мешает принять мне мышьяк...
"Несчастный случай"

Погружаюсь в детальное изучение "почтового Я"...
Нового - ничего, старое - почти что удалено.
Жить бы да радоваться этому равновесию, но
оно рождает лишь желание принять мышьяк...
или хотя бы "Маяк" - ведь особой разницы нет,
неизвестно, от чего мучительней окажется смерть...
Красавица, я же просила: при мне - не петь!
Кстати, ты слышал, что порох и велосипед
уже, оказывается, давным-давно изобретены?
Странно... а что же тогда мы делаем здесь?
Дяденька, что ж Вы все в горку тащите этот крест?
Проголодались, поди? Заходите к нам на блины!
Ничего, что так запросто? Вы ведь, вроде как, Бог...
Только не ешьте с ножа - не то станете злым!
Они, прикиньте, не хотят в Вас верить, козлы...
Куда Вы торопитесь все? Посидите еще чуток...
И я, наверное, расскажу Вам, как ненасытна боль...
Да что Вы под нос мне все тычете свой венец?!
Шутки в сторону. Да, ты страдал, Отец.
Но мы - не меньше. Ты так хотел? Изволь!
Создавши нас по образу и подобию своему,
перед Адамом поставив вопрос - ребром,
научив любить, но даря лишь секундный синхрон,
ты, сам того не заметив, нас обрек на тюрьму,
по сравненью с которой те же "кресты" - курорт...
что, окрылись стигматы? Случайный был каламбур,
извини... Я готова снять сто одежек и восемь шкур...
Уточни-ка, кстати, будь добр, чем ты зашил мне рот?..
Послушай, а хочешь - возьму сейчас и тебя прощу?
С условием, что ты прекратишь страдальческий сабантуй?
Не хочешь?! Тогда - бери-ка свой крест и пи...дуй!
Тоже мне... Бог... хрен с Голгофы... гороховый шут...
Он такой же, как мы... а мы строим сайт "miloserdia.net",
что не очень-то дружит с глюкавым доменом "fromru"...
Дубль тридцать... "Чужие-5"... огнемет вступает в игру...
Посмотри мне в глаза... Видишь, как в них отражается свет?

30.05.02 г.




Руки гадальщиков

Руки гадальщиков - пальцы длинней ладони.
Твой металл - серебро, твоя цифра - девять.
Твой напиток - правильно смешанный gin & tonic.
Твоя опасность таится в созвездии Девы.
На тебе стильно сидит даже власяница,
а вериги смотрятся изысканным украшеньем.
Твой цвет - переменчив. Твой голос - птица.
Твоя запретная зона - впадинка у основания шеи.
Я - ведьма. Мне идут широкие длинные юбки,
плащи-невидимки и разнообразные кольца.
Раньше я курила вишневого дерева трубку.
С годами перешла на сигареты. Так спокойней.
Цвет - оранжевый. Напиток - сок из зеленых яблок.
Моя опасность прячется в созвездии Водолея.
Я - талисман. Моя профессия - Та, кто рядом,
пока нужна, а потом ни о чем не жалеет.
А поэтому все, что мы сделаем, неподсудно
и вполне укладывается в рамки вселенских законов.
Никто не запретит сотворить беспричинное чудо
гадальщикам, пальцы которых - длинней ладони.

20.05.02 г.




Апгрейд бесстрашию

У нас полсайта пародирует Бродского - и ничего...
Реплика в чате

Весенние клетки классиков становятся - белыми.
Во всем видя образы, в четыре ноги - прыгаем.
"Summer Time" - хриплым дуэтом, Армстронгом с Эллою.
В фазе совпадающих колебаний - оба со сдвигами.
Тотальная неуверенность - замка "If" узники.
Асфальт недовольно шуршит, полируясь подошвами.
Как тебе там? Мне здесь - отчаянно-блюзово!
Сегодня даже с Духом Святым сговорюсь по-хорошему.
Пальцы - сильные. Как позвонки беззащитны шейные...
В перестуке колес есть что-то слишком честное.
У меня опять возникает тяга к перемещениям.
Так одари Бульварным кольцом и такою же прессою!
Благоприятен ветер и сделан апгрейд бесстрашию.
Кролики солнца - по тротуарам - пушистыми комьями.
Кесарю - кесарево, а нам - хоть немного нашего...
Мы уже - здесь. Не жди продолжения в следующем номере!
Не попрекай меня хилым закосом под Бродского,
не отмечай меня гнусным клеймом эпигонщицы...
Не так уж сложно умереть на Васильевском острове.
А попробуй-ка выжить в маленьком спальном райончике!

11.04.02 г.




Тлетворное влияние апреля на разум

Развлекаю свиней лекциями о вреде апельсинов.
По выходным чищу жертвенники, курю фимиамы.
Не предаю, но иногда с вожделением смотрю на осины.
Разучиваю сетку вещания по телепрограмме.
Играю в "чепуху" фразами из некрологов.
Меняю кожу - преимущественно на нубук и замшу.
Танцую на битом стекле, уподобляясь йогам.
Иногда злоупотребляю молениями о Чаше.
Сажаю себя на клумбу - неопалимой купиной.
Пропалываю и удобряю. Даже окучиваю корни.
Украшаю жилище тугими колечками серпантина.
Влияние апреля на разум - нахожу тлетворным.
Залезаю на колокольни, чтобы оттуда - плюнуть.
Маятником Фуко гоняю голубей, собак и прохожих.
При любом раскладе вытягиваю из кучи пустую руну.
Написанное помечаю грифом "по прочтении - уничтожить".
Проходными дворами увиливаю от "хвостов" и погони.
Перемещаюсь по точкам пространства будто бы налегке.
И встретить тебя - странно, будто в наказанном Вавилоне
вдруг услышать того, кто говорит с тобой на одном языке...

7.04.02 г.




Из папье-маше человечек

И хочется курить бесконечно и выть протяжно,
и выстукивать бешеный такт сумасшедшей польки.
Из папье-маше человечек все пляшет, пляшет.
Из папье-маше человечку все больно, больно.
Человечка прохожие спасали так долго, долго.
В человечка вливали литры "Медвежьей крови".
Человечек все излучал странные волны, волны
и кричал, что ему ничего не нужно, кроме
слоями склеенного из кусочков картона-тона
другого такого же непонятного человечка.
Ему отвечали, что игрушки не плачут, не стонут.
Ему обещали, что время все лечит, лечит...

3.04.02 г.




Восемь пятниц

Часовые Весны с каждым годом становятся строже...
Б. Г.

На этой неделе слишком уж много пятниц.
Ты не поверишь - я насчитала восемь.
Я изменилась. Вчера вот купила платье
и подаю себя исключительно на подносе.
Я как-то писала тебе между строчек - помнишь? -
что овладела тайнами самообмана.
А Часовые Весны (ну у них, однако, и рожи!)
на днях нажрались и пришили струны к баяну.
Одуванчики почему-то пахнут массандрой.
Почесав в затылке, Авеля воскрешает Каин.
Ты - по-прежнему на периферии взгляда,
в кончиках пальцев, на границе дыханья...
Мой календарик полон зачеркнутых клеток -
ищет причины для приближения встречи.
Все неминуемо перемещается - к лету.
И по-птичьи пусты становятся кости предплечий.

12.04.02 г.



© 2003, Литобъединение «Рука Москвы»