Лого

Елена Гуляева


Я люблю проверять прелесть звука...



* * *

Я люблю проверять прелесть звука на вкус —
Нараспев, на звенящий металл и на шёпот;
Выделять ударений ритмический топот
И свистящих, шипящих согласных искус.

Упиваюсь, дурачусь, читаю, лечусь;
Мну губами, храню под подушкой отраву:
Камень чистой воды в грубоватой оправе
И — в тончайший ажур заключённую чушь.

Ты — о смысле? Мы — гости на этой земле,
И надолго уже не дано загоститься;
Строить дом — не успею, и сыну не сбыться.
Только — дерево. Листья. И — отчерк полей...



* * *

конструкция из трубок и ремней
и дельта
небелёной парусины
убогая небесная дрезина
и два шальных обходчика
на ней

воздушный пласт
прохладен и упруг,
и с дьявольским упорством
и сноровкой
как наволочку с бельевой верёвки
рвёт рукава
и отвороты брюк

дымящееся олово реки
и шоколадка дачного посёлка
разбитая заборами на дольки
и клинья огородов
далеки
игрушечно
как мультик в Рождество
со всем набором чёрно-белых истин
и ангелом
моторчик так неистов
не докричать

ты чувствуешь родство
крылатых
до последней стрекозы

кураж
пространства

... хлопает клеёнка
и колесо
летучего шезлонга
уже считает
стыки полосы...



* * *

~~~ реквием "шпилькам"

протёрлась до дырочек
чёрная кожа
подошвы
от тысяч и тысяч шагов, а
носы им белёсо припудрил
дорожный
песок
Петропавловки и Петергофа

царапал их
гравий прудов Патриарших
метро ухитрилось
набойку сгубить, и
однако ж они продержались -
до марша
славянки,
до слабенькой рвущейся нити,

до кошек на сердце,
перрона, границы,
стуча
так воспетыми здесь каблучками...

всё:
отпуск спорхнул
календарной страницей.

несу хоронить их
к контейнеру.

амен.



* * *

рассыпавшийся
горстью звонких сольдо
надтреснутый
как шарик изо льда
тоскующий
и тающий Изольдой
текущий сквозь

как неводом
вода
в морщинках бархатных
как
алый гладиолус
медовый
вкрадчивый
как рык басовых струн

певички голос
колдовское соло
колодец замка
Выборг
джаз
июнь



* * *

ты монолит
не поможет ни слалом
ни лом
контур закрыт
и фонит
ушибаясь об это
я ощущаю себя
пустотелым предметом
шариком-с-ёлки
атоллом
скорлупкой
нулём

так невесомо несомой
теченьем
сквозь стены
кручи и толщи безлюдья и толпы
сквозь сны
веной
каверной
неверным проточным речным
руслом-излучиной
горькой просоленной пеной

гаснущей,
вязнущей

в масляно - скользкую тину
там, где граничат и бьются
вода и гранит...

в патине,
в трещинках комплексов,
ты - монолит.

чёртов магнит!..
не пробиться
и не отодвинуть...



* * *

с ленцой
ползёт с коленки
скользкий шёлк
и пахнет морем
солоно и пряно
клочок шафрана
над катамараном
надут как шарик

горький корешок
учения
не впрок
и плод
пустышка
и
уж конечно
зелен виноград
(молчишь)

кураж
глаза уже искрят
играют блики
змейкой на лодыжке

вверх подбородок
тёмно-рыжий флаг
(прощайте шпильки)
пусть расплещет ветер

я с детства не люблю
силки и сети
ловлюсь на слово
разожми кулак



~~~ the rain check

не спрашивай:
клясться глупо.

небесный зодчий,
лепя наши инь и янь
из дождя и света,
в разделе "взаимность",
прикинув, поставил прочерк,
графу "постоянство"
украсив злорадным "вето".

да вот незадача -
с водой ли опять перебои,
а может, хранитель
разлил на чертёж чернила, -
но чья-то халатность
нас чудом свела с тобою,
чтоб сердце
под утро - пело,
под вечер - ныло.

ты веришь,
что небо в алмазах
ещё возможно?
(пока
в канцеляриях сфер
наведут порядок!..)

...смотри,
как сверкает над городом
летний дождик, -
грибной...

улыбнись, -
мы ещё доживём до радуг!



* * *

гастроли шапито
шальной сентябрь
как ярмарочный клоун
рыж
раcтрёпан
в его репризу
джазовой синкопой
врывается
простуженно гудя
трудяга
перегруженный буксир

под музыку портового аврала
угрюмый гиревик
гремит металлом

разряды искр
дырявят балансир

воздушные гимнасты братья -бри
цепляют
день-деньской шлифуя номер
страховку струй

невзрачно монохромен
свод купола
и даже попурри
приелось монотонностью

раскат
урезанного марша
тонет в свисте

норд-ост

порыв уносит пианиста
страдалец
как всегда не виноват

и
гвоздь

по проволоке
тронутой ледком
промёрзшей до серебряного звона
под туфелькой

впорхнёт звезда сезона
зима
качнув прозрачным локотком

и разбитной
брюнет-конферансье
декабрь
в накрахмаленной манишке
вскричит

парад-алле

слоны и мишки
факиры
в ослепительном шитье

вся труппа
все двенадцать дробь ноль два
c лошадками
подпряженными цугом

пройдут
и канут в бархат
друг за другом

до нового
кануна
рождества



~~~ c листа

хронический ноябрь
надорван барабан
и шорох перкашей
царапает всё глуше

ты
вытолкан взашей
рассыпав медь полушек
по лужам
вдрабадан
разбрызгивая хлябь

в сочащуюся ночь
несёшь свой саксофон
закутав блёсткий бок
в застиранную ветошь

открыточный лубок
так ультра
фиолетов -
грешно дырявить фон

убрать бы звёзды
прочь

мой лимонадный джо
хранящий в пальцах
звук

салунный пианист:
с пелёнок
под обстрелом

плевки
циничный свист
и дребезги тарелок
ты выдохнешь в мундштук

и будет
хорошо

охрипших звуков рябь
снесёт пролёт моста
дробясь
о гулкий неф
заполнит бронхи улиц

чтоб в снежной вышине
два ангела
проснулись

перелистнуть
с листа
прочитанный ноябрь



~~~ Играющему на челесте

Ещё не затёрта
торосами пристань
но сахарно
минус хрустит
под ногами
вчерашние
красные
страстные листья
ржавеют и блекнут
свиваясь в пергамент

пора кашемира
парад ароматов
от вяжуще-чайных
к глинтвейново-пряным
наполненных медью
и мёдом ферматы
разлитых в мороз
как в хрустальность
стакана

...и тонкая стенка
питейной посуды
оттаявшей
мокро в руках заскрипевшей
монеткой в копилку
уронит в рассудок
резную звезду
ободок запотевший...

и ты
выбираясь
из рифм и гармоний
вернувшись в сейчас
усмехнёшься лучисто

как лёд
хрустнет сахар
на дольке лимона

...ещё не затёрта
торосами
пристань...



* * *

уж если и похмелье
то хотя бы
в своём пиру

горчащий
обжигающий октябрь
ведёт игру

от пианиссимо до форте
в недельный срок
наотмашь
на разрыв аорты
на поводок

из бездны бархатного звука
до серебра

ах гармонист
играй разлуку

уже

пора

***



~~~ De profundis

"Когда на сердце тяжесть, и холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа ты в сумерки приди.
Где без питья и хлеба, забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках."
А. Городницкий


в сырых казематах
мерзейшей приморской зимы
гнездящейся знобкой мишенью
меж зябнущих крыльев

(ах словом ли колом ли
только бы били навылет -
плывущие титры предчувствия
муторней тьмы...)

в капусте одёжек
и всё же
намёрзнувшись в дрожь

нелепой немой анимацией
мутного снимка

где пятна расплывшихся лиц
проистёкших сквозь дымку
нимфетки в обнимку
да солнца затёршийся грош...

рвёт скатерть морская каёмку о шхеры
и пульс маяка
впитав с молоком отзываются вены
упругим рефреном
прилива отлива размыты барьеры
касаясь виска
здесь мечутся чайки бессонно бессменно
рыдают сирены
здесь запахом йода пропитаны двери
и тина в замках
а люди заложники влажного плена
солёной геенны
здесь денно и нощно шлифуется берег
полоска песка
была валунами становится пеной
лишь море нетленно

колыбельно помнит тело
этот остров эти волны
сколько я тогда умела
без рутины протокольной
ярко словно психоделик
глюки внутренней аптеки
выдают из запредела
слово странное толтеки
терпкий привкус винограда
ликование полёта
опьяняет разум радость
кружит голову свобода
бьётся трепет вольной мысли
некалеченной словами
в обелисках кипарисов
гаснет солнечное пламя
знаю кончится наутро
cон души похмельной ломкой
переливом перламутра
где там бритве
хрупкой кромкой
скол ракушки узкий острый
жалит ранит жгучей болью
родина
толтекский остров
в пенном кружеве прибоя

ты заполняешь меня
вперехлёст
до пределов

в сердце во рту
меж коленок
под кожей в крови

этот тягучий
томительный морок любви

флером касаний
спелёнута мумия тела
жёстко и жарко
пульсирует грохот в ушах
кружится комната
каждое слово как пытка

нежные трещинки шёпота
шёлковой ниткой
ткутся
мерцают и льются

дробя и круша

вдребезги
в пыль
в артефакт
в невесомый эфир
шелест последних секунд
до провала и взлёта

всклень
водопадом
ревущим над водоворотом

ты
заполняешь меня

и взрывается мир

...сердце моё,
я знала: гарантий нет.
боги завистливы,
ревность непродуктивна.

что же ты хочешь, милый?
сонет?
минет?
новую стрижку?
(и голос за кадром - стиииииильно....)

нам повезло, мы совпали
и хули пенять -
вылитый ты
ладонями держит бортик
почти на Дворцовой:
карьера...
а я обнять
ступни твои еду в Питер
чего же больше?..

мы рядом - почти как раньше

тебе они
оставили рост и стать,
гладь тепла гранита;
а мне - колдовство лечить,
неваляшки-дни
да ночь одиночь
что напрочь тоской пробита

всё как просили...
и жаловаться кому
что нам от щедрот данайских
подкинут бонус -

толтекскую память
носить
как дурак суму,

да в кровь резать пальцы,
в блестящих осколках
роясь...



~~~ она как будто бы жива

она как будто бы жива

но эта жизнь
корсет
с тугой шнуровкой расписанья

подробнейший сценарий карнавала
велит не выделяться из толпы
и у неё есть пара масок

номер первый

с восьми и до шести
по будним дням

святая мать Тереза
суть добра

и знают
только Бог и медсестра
чего ей стоит
выглядеть святою
(имеючи природный темперамент)
при о...нных ценах на лекарства
коварстве хворей
и беспечности людей

владельцев
уникальных механизмов
задуманных Творцом
с таким запасом
так траченных
страстями и борьбой
с их отпечатками

попавших на беду
в порочный круг

болезни-жалости-рецептов-процедур-и-
возможности об этом говорить

ведь их уже сто лет никто не слушал

считающих
что ей подвластно всё
и даже возраст

и приходящих только рассказать
что глаз слезится
что вчера пропала кошка
летают мушки если поволнуюсь
что кошелёк украли на базаре
что внучка третий месяц как не пишет
что искры появились
в глазах с тех самых пор как умер муж
что всё плывёт и не могу читать
сестра плоха видать уже не встанет

и думающих
вот
она поможет
а может быть и нет но станет всё же
не так невыносимо как обычно

а иногда
ну-ну
сейчас посмотрим
что эта мне расскажет и напишет
послушаю и к той ещё схожу
а уж потом и выберу что делать...

она давным-давно читала где-то
что каждому
по вере воздаётся
и верит в то, что делает, насколько
хватает сил

потом
меняет маску

по вечерам и воскресеньям
номер два

вальяжная
до кончиков ногтей
ресниц волос и нервных окончаний
уверенная в правоте и силе
в гармонии с собой
июлем
морем
и, в общем-то,
с любою из стихий
её, похоже, занесло в стихи
от полноты
земного бытия

её друзья

уверены в наличии жилетки
живого интереса к их проблемам
и чашки кофе
(леди не готовит)
практически в любое время суток

и маска в их присутствии
тончает
но
их не так уж много у неё
и новых заводить
пожалуй поздно

так призрачен
меж масками зазор
что оттиск их
уже и не разгладишь
да и кому, скажите, Бога ради
понадобиться может
так копать

ведь и она
не хочет вспоминать
те времена
когда жила без масок

открытой

это было больно и давно

настолько
что лишь три часа тому
она бы голову дала
на отсеченье
что пошлый жанр
душевного стриптиза

не для неё

ну-с,
где ж та голова?..



* * *

Ю.К.

страна одинокого солнца
засилье осин
и синий бэкграунд
зияет
сквозь мятую ветошь
просветы колодцев
зыбучих небесных трясин
разиням на счастье
закрыты решётками веток

разверстые хляби
текущих ветрами высот
взгляни-унесёт-потеряет
подкидышем в стае
на сердце оставив крапиву
а в пальцах осот
сегодня особенно колко
ведь ты улетаешь
ведь ты улетаешь
далёко на озеро Чад
маша тяжело невпопад
не справляясь с одышкой

горят габариты над вышкой

в эфире молчат

лишь хлопают
полы плаща

полоща

по лодыжкам



* * *

эта зима заморочит и вымочит
климат сошёл с ума

не воеводой -
расхристанной нищенкой
санта стучит в дома

словно бродя непролазными хлябями
с ляхами
с сентября
чудом в сочельник поспел с коля'дами
посохом в стенку бряк

ряжен юродивым
в торбе под рубищем
сказочные дары

там до тепла твоих рук или губ ещё
месяцы мишуры

но золотятся
сквозь стружева пенного
спутанную кудель

две високосные
чаши терпения

в патине льда
дождей



* * *

I
Л.Э.

мой внутренний тюремщик цербер цензор
привратник у вранья и страж у рта
ты прав
красноречивей немота
сонорики моих реминисценций

ты - правь
фильтруй перекрывай поток
купируй хвост ату сбивай охоту-
неволи-пуще прочирикать сходу
сгущай
смолу подмешивая к мёду

ты справишься

увязнет
коготок

II

запойного походя опоить
прожжёного ли прожечь -

не фляжка
не плошка:

льняная нить
рогожка
родная речь

иглою глагольной проткнёшь рядно
и кожу
в глазах темно
твоим ли моим закипевшим вином
заплакано полотно

раскроено сшито любить носить

листками хрустеть
беречь

поэта запойного опоить
прозаика
вдрызг прожечь


© 2003, Литобъединение «Рука Москвы»