1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Субъективные заметки о Третьем фестивале молодой поэзии
(Юрий Ракита)

Программу этого мероприятия можно посмотреть например здесь. Поскольку по замыслу организаторов это должно было стать центральным пунктом поэтической жизни текущего, 2003-го года и в то же время - неким отчетом обо всем интересном и новом, что произошло в предыдущем, 2002-м году, мы не могли не заинтересоваться столь громким культурным событием. Кому же не интересно узнать, как нынче обстоят дела с молодой поэзией? Кто нынче в фаворе? И кто определяет, кто нынче в фаворе?:) Короче говоря, общими усилиями Рукомос посетил три мероприятия из пяти, заявленных организаторами фестиваля. К сожалению, в силу одновременного проведения некоторых (конкурирующих?) мероприятий лично мне удалось побывать лишь на двух из них - вечере "003", проходившем 21.03 в доме Чехова на Малой Дмитровке и вечере "Молодая поэзия за год", проходившем 22.03 в клубе "ПирОГИ" на Лубянке. Далее следуют сумбурные и сугубо субъективные заметки об этих двух вечерах. Обязан предупредить, что все нижеизложенное - не более, чем исключительное ИМХО автора, не являющееся ни в коей мере согласованной точкой зрения, скажем, лито "Рукомос" или какой-либо другой организованной или дезорганизованной литературной группы.:)

Еще одно небольшое техническое примечание. Далеко не все процитированные ниже тексты действительно читались на упомянутых вечерах (я же не стенографировал:)). Иногда это другие тексты тех же авторов, найденные в интернете или бумажных изданиях и приведенные для того, чтобы можно было почувствовать стиль и понять, о чем идет речь. У авторов, которым покажется, что выбранные стихи нехарактерны, заранее прошу прощения.

21.03. Вечер "003" Объявленное время начала мероприятия - 19.00. В 18.15. встречаюсь "у тупой стенки" на "Маяковской" с главным редактором сайта поэзия.ru Андреем Коровиным, благодаря которому собственно и узнал о существовании мероприятия - в отличие от фестивальных вечеров, устраиваемых "Вавилоном", у этого вечера не было ни какой рекламы в сети - только в оффлайновых изданиях, которые уважающий себя сетевик, разумеется, не читает.:)

Место проведения вечера нам незнакомо, но довольно легко находится по адресу - двухэтажный особняк непосредственно возле пересечения Малой Дмитровки с Садовым кольцом. На доме - мемориальная доска - и правда Чехов. За пятнадцать минут до назначенного времени мы прибываем на место. Входная дверь открывается с мороза прямо в зал, где уже расставлены стулья, и вокруг организаторов тусуются человек десять выступающих и гостей. Гардероб внизу, в подвале. Имеется также лестница на второй этаж, которая еще сыграет свою роль.

Спускаемся, раздеваемся, вновь поднимаемся в зал, где, разумеется, уже торгуют книжками. Среди разложенного на лотке - первый выпуск журнала "Арион", сборники "001" и "10/30. Стихи тридцатилетних", а также книги участников вечера - у кого какие есть. Покупаем, просматриваем. Между тем, публика потихоньку собирается. Картина знакомая и по вечерам в Литературном музее и по вечерам в "Театральном особняке" - публика непунктуальна, но когда в 19.30 объявляют начало, зал (около 50 мест) практически полон, и по ходу мероприятия продолжает пополняться. Последние гости приходят уже к самому шапочному разбору (перед последним выступлением), что даже вызывает раздражение у ведущего (если помните, в гардероб пройти можно только через зал, так что прибытия новых гостей с улицы нельзя не заметить:)). Всего же я оценил бы количество зрителей+участников вечера человек в шестьдесят-семьдесят, что, согласитесь, весьма прилично для подобного сугубо оффлайнового мероприятия.

Вообще (для тех, кто хотел бы сравнить это с чем-то знакомым) должен отметить, что обстановка и атмосфера вечера в значительной степени напоминали вечера Литер.ру в Литературном музее - музейная чистота, небольшое, хорошо освещенное помещение (еще раза в два поменьше, чем в Литмузее), хорошая акустика, выступления без микрофона, ведущий в пиджаке, объявленные поэты в порядке очереди просто читают стихи без каких-либо признаков театрализации или других непоэтических способов привлечения внимания публики. Кому-то такая атмосфера может показаться излишне сухой, скушной и немолодежной. Мне так не показалось, но как известно, на вкус и цвет...

Разумеется, сравнение с нашими дилетантскими вечерами в Литмузее - сугубо внешнее и ассоциативное. Ведь здесь мы имели дело с серьезным профессиональным мероприятием, о чем нам немедленно и возвестил в своем вступительном слове ведущий вечера, главный редактор журнала "Арион" Алексей Алехин. Мэтр в бабочке был несомненно импозантен. Не возьмусь дословно цитировать уважаемого поэта и редактора, но вкратце суть его речи сводилась примерно к следующему.

"Данный фестиваль "003" является прямым продолжением Фестиваля молодых поэтов "001", который в 2001 году провели в Москве журналы "Арион" и "Новая Юность". Тогда в Москве собралась перспективная группа сравнительно молодых поэтов (ведь в поэзии человек созревает достаточно поздно - вы понимаете). Кстати, мы рады представить здесь альманах "001", который выпущен по итогам того фестиваля 2001 года. Так что сегодня у нас помимо фестиваля еще и презентация этого альманаха.:) В 2002 году подобный полномасштабный фестиваль не проводился - вместо него была проведена акция "поэты в рюмочной". Что и естественно - ведь если место актера в буфете, то место поэта - несомненно в рюмочной:)) Однако, на протяжении прошлого года шел непрерывный отбор перспективных молодых поэтов, по результатам которого и была сформирована программа данного фестиваля "003". Принципы отбора были весьма строгими! Не следует забывать, что в России есть замечательный институт толстых журналов. Именно они и должны служить механизмом отбора лучших авторов и произведений. Поэтому в нашем фестивале мы отдавали предпочтение тем молодым поэтам, кто идет по пути профессиональной работы со словом и уже имеет публикации в известных толстых журналах." Примерно в таком аспекте.

Затем Алексей Алехин представил своего партнера по организации фестиваля "003", редактора отдела поэзии журнала "Новая Юность" Глеба Шульпякова. Шульпяков был также в пиджаке, но без бабочки, и рядом с мэтром неприлично молод (1971 г.р., как следует из биографических данных, почерпнутых в упомянутом альманахе). Приветственная речь его была краткой и состояла в основном из поздравления присутствующих с праздником - всемирным Днем поэзии по версии ЮНЕСКО - с дополнительным указанием на благоприятные мистические свойства дня весеннего равноденствия.

После этого вступления Алексей Алехин начал вызывать для чтения авторов, заявленных в программе вечера. Из конферанса следовало, что порядок расположения авторов определялся неким загадочным "алфавитно-географическим" принципом, который я, каюсь, так и не уловил.:) Могу лишь также перечислить их в порядке выступлений, сопровождая каждое имя очень коротким дилетантско-слушательским комментарием, вызванным непосредственной реакцией на происходящее.

1. Анна Минакова (Харьков). Представлена как семнадцатилетняя. Таковой и является. Попадись мне такие стихи в стихирном контенте - я бы их никак особо не выделил. Но мэтрам виднее.:) Характерный текст:

Я сегодня лечу, как ворон.
Я сегодня гляжу взъерошась.
Но опять этот мир покорен
Утешающей нас пороше.

Я сегодня летаю чудно
И глаза открываю редко,
И тепло моему плечу, но
Застревает декабрьский едко

Воздух в горле и режет душу.
Я остывшей душой вспорхнула.
Кто-то сердце мое, как грушу,
Надкусил. У холмов аула

Я, бессонная, ночь держала
На ладонях, где ветер дует.
И упрятала под тяжелым,
Под вороньим крылом звезду я

2. Санджар Янышев. Родился в Ташкенте. Один из лидеров творческого объединения "Ташкентская поэтическая школа". В настоящее время живет в Павловом Посаде. Читает с экспрессией. В стихосложении - хорошая техника, достаточно традиционная, но налицо собственный стиль, выраженный в подборе слов и манере их выстраивания. Характерный текст:

Город в пустыне
Я распознал тебя: однажды
торговым рядом
ты стрекотал, как язва, нажит,
как сум, припрятан
в невытрясаемых пожитках,
узлах и тарах

восточной женщины... Скажи-ка:
а ведь недаром
вагон бубнил мне, что подстрочник:
ночь, Кызылкумы... -
о том, как пучит позвоночник
пути твой кумыс.

Ты подстерёг меня, чтоб, выйдя
со сна в твой облак,
я сверил, как степной Овидий,
с пустыней область
парного дня, земных потужий
конечный логос:

там, в вышних волостях, где лужи
берут в свой locus
гусиным смазанный, как пристань,
стручковый перец, -
уже ощипанный, расхристан
археоптерикс.

Общее впечатление - весьма любопытно, хотя лично мне не особо близко.

3. Сергей Золотарев (г.Жуковский). Суровый молодой человек с очень серьезной манерой чтения очень серьезных стихов. Стихи, увы, ничем не запомнились. Видимо, не дорос. Характерный текст:

***
В каждом доме старик
Утекает в ребенка.
Умыкает ворона крик.
Утекает вода - в воронку.
Война - в похоронку.
В каждом доме старик

4. Дмитрий Исакжанов (Омск). Сам по себе очень симпатичный автор. Однако, прочитанные стихи яркого впечатления не произвели. Увы. Характерный текст:

***
В начале мая я увидел плакат:
"Не меркнет золото победы."
Вспомнил трофейные часы деда,
Отсчитывающие в пустой квартире
Время после его смерти;
Недавние дрязги по TV из-за сокровищ
Дрезденского музея
И ту поспешность, с которой нынешние немцы
Расчитываются с жертвами нацизма.
А еще - недавнюю газету с фотографией
(Пожилая немка разыскивает своего
Русского отца,
Изнасиловавшего ее мать весной сорок пятого):
Все еще красивое открытое лицо
И чистые-чистые смеющиеся глаза.
Не меркнет Золото Победы.

5. Александр Сорока. Родился в Коломне, живет в Москве. Профессия - курьер в литературном журнале. Первый из выступавших, кто понравился безоговорочно. Вид - помятый. Манера чтения - невнятная. Но тексты действительно хороши. Особенно запомнились - "Влюбленный Харон" и "Наезжал Бустигей на Курултая". Совершенно особая поэтическая манера плюс достаточное количество иронии и самоиронии. Косит под дурачка, но вряд ли кого обманет. Короче, очень рекомендую. Текст:

ВЛЮБЛЕННЫЙ ХАРОН

Харон на гидроплане не летает.
Помочь не сможет при разливе Леты.
Конечно, боги дураки, но всякий знает,
что дамба вряд ли выдержит весну.

Лодчонка старая давно не просмолёна.
Наверно, со времен Тутанхатона.
Того гляди, пойдет она ко дну.

Харон на солнышке труху костяшек греет.
На берегу цветущем соловея,
Стреляет у клиента покурить -
давно уже подсел на это дело,
а от богов и "Примы" не дождешься,
чего уж там о трубке говорить.

Харон ворчит. С годами стал сварливым.
Богов клянет, что нет вестей с Олимпа -
веков семнадцать не было гонца.

Все было б полный швах, когда б не рыба,
которая здесь ловится отменно,
поскольку нет другого рыбака.

По временам Харона как-то шкалит,
особенно весной, и он ночами
катает в лодке молодую пани,
забыв, к какому берегу рулить.

А пани льнет и в бороду целует.
Харон молчит. Он внутренне ликует,
что из него не сыпется труха.

Все те же облака плывут над миром.

6. Инга Кузнецова (Москва). Очаровательная некрасавица. Интеллект написан на лице. Работает в "Вопросах литературы", пишет эссе о поэзии для толстых журналов, но к счастью умеет отделять лирику от риторики. Впечатление от стихов цельное и положительное. Лирика безусловно женская. Не возьмусь определять новизну, но трансляция чувств идет по полной программе. Типичный текст:

***
Я прошу твоей нежности, у ног твоих сворачиваюсь клубком,
превращаясь в зародыш и уже с трудом поворачивая языком.
Я мельчайший детеныш в подмышке твоей, не раскрой же крыла,
чтобы я, пока не согрелась, упасть из него не могла.
Я дремучая рыба, не успевшая обзавестись хребтом,
бесхребетная бессребреница с полураспоротым животом.
Не удерживаюсь, переваливаюсь по ту сторону твоего хребта,
за которой - вселенская тьма, космическая пустота.
Не покинь меня, вынь меня из толпы, извлеки на свет,
прочитай по мне, что с нами станет за миллионы лет,
проведи по мне. Я - это сборище дупел и выпуклых мест-
ностей, новостей, для слепого самый лучший текст.
Приложи ко мне раковину ушную, послушая шум
всех морей и материков, приходящих ко мне на ум,
всех тропических стран, всех безумных базаров, клокочущих слов,
всех цикад и циновок треск, звон браслетов и кандалов.
Я бескрайняя ткань, можешь выбрать любую часть -
пусть я буду выкройкой тем, кто потом попадет под твою власть.
Я люблю их за то, что у них будет запах твоего тепла.
Я ненавижу их! Я погибаю от подкожного рассыпавшегося стекла.
Скажи мне, что я птенец, что ты не отнимешь меня от своей руки,
скажи, что мы будем жить на берегу никому не известной реки.
Мы станем сходить на дно и снова всходить из вод,
мы станем немы для всех, как рыбы, и невод нас не найдет.

При чтении вслух доносится вполне. Также рекомендую к внутреннему употреблению.

7. Ян Шанли (Москва). Был представлен как "постоянный, но редко выступающий на публике участник литературного процесса". В таком случае, нам повезло. Впечатление несомненно произвел. Характерный текст:

***
По вечерам я пью кефир
и сухари ем вместо хлеба
и информирует эфир
о прибыли не без ущерба
и чем я буду не акын
ну то есть то пишу что вижу
вот подошёл и старший сын
зовёт салют смотреть на крышу
а там людей уже полно
и вы вы тоже между ними
кому бы снять про нас кино -
мы долго были бы живыми
Кричали громко и рукой
наверное рукою правой
махали надо всей страной
над горечью её и славой

хотя мне больше нравится вот это:

***
Поэзии хватит места
на любом клочке неба,
суши,
бумаги.
:)

8. Олег Дозмаров (Екатеринбург). Яркого впечатления не осталось, увы.

9. Глеб Шульпяков (Москва). В представлениях не нуждается. Мастеровитость на поверхности. Насчет остального - не мне судить.:) Лично я вижу здесь родственную душу - слишком легкое владение формой, слишком много рацио, слишком мало эмоцио, ошибок и благородного безумия. Характерный текст:

***
А.Л.

На старом кладбище в Коломенском,
где борщевик в ограды ломится,
как черти в повести у Гоголя, -
и воронье по крышам цокало,
в углу под вязами столетними
стоит собор Усекновения
главы Предтечи.

Я заходил сюда от случая.
Здесь над оврагами певучая,
дощатая и комариная
стояла тишина старинная,
и как-то раз под воскресенье
калитка в храм Усекновения
была открыта.

И я вошел под этот стрельчатый,
нерусским гением отмеченный,
московским воздухом заточенный
и жестью наспех заколоченный
свод храма, где остатки росписи,
как острова на белом глобусе,
плывут под куполом.

Там за колоннами в предбаннике,
где друг за дружкой, как блокадники,
пророки со святыми лепятся,
была в стене пробита лестница,
винтом под купол уходившая,
облупленная и прогнившая;
сырая, темная.

И я полез, глотая запахи,
по этой лестнице, где за ноги
хватают мертвецы и крошится
кирпич в руках, сдирая кожицу,
и тыщу лет впотьмах карабкался,
пока на белый свет не выбрался,
и дух не перевел.

А наверху! под кровлей звонницы,
как на гигантской переносице,
Москва поблескивала линзами
и на меня смотрела пристально,
а я стоял над этим городом,
и чей-то голос тихим шепотом
мне говорил, что все наладится,
а где-то в небе Вечный Пьяница
гремел зелеными бутылками,
и летний дождь шумел над пыльными
крестами кладбища в Коломенском,
что все когда-нибудь закончится.

В любом случае достойный и интересный автор. Безотносительно к регалиям:).

10. Дмитрий Тонконогов (Москва). Второй автор на вечере, который произвел лично на меня одновременно сильное и однозначно положительное впечатление. Конечно, юмор всегда выигрышен при публичном чтении стихов. Но важно, чтобы помимо юмора в стихах было что-то еще. Характерный текст:

***
А.П.Керн

Получил письмо, посмеялся и был контужен.
Бывает, женщину пригласишь на ужин,
Так она не то чтобы много съест,
Но занимает большое количество посадочных мест.

Мужчина мыслит ферзями, а женщина всякими пешками,
Поэтому они мельтешат, размноженные перебежками,
Их голоса сливаются в ручейки, реки, и делее в Каспийское море,
Если не набросишься сразу, так облажаешься в разговоре.

Вот и думаешь: если один в поле не воин, то где наша рать?
Кто бабу на скаку остановит? Кто приготовит пожрать?
Восточнее некуда. На западе Фрейд опрокинул стакан.
Редкая рыба перелетит океан.

Работает редактором в журнале "Арион". Судя по текстам, это ему никак не вредит.:)) Безусловно рекомендую.

11. Виталий Науменко (Иркутск). Не скажу, чтобы стихи в целом запомнились. Вот характерный текст:

ОТЧАЯНЬЕ

Символический вечер
Над городом N,
Полумесяц и крест на карьере,
Полугод, полужизнь - пятикнижье измен
На дороге от храма к пещере.

Вечность с чем-то назад
можно было всерьез,
Век спустя уже некому будет,
А пока ни стыда, ни признаний, ни слез,
И повсюду одни только люди.

Впечатление от чтения скорее никакое, но одна строчка из услышанного несомненно войдет в анналы:

"И голубые мальчики в глазах..."

Не правда ли, свистнуто изрядно?:)) Человек, породивший такую фразу, безусловно обладает чувством языка и на многое способен. Поэтому рекомендую присматриваться в ожидании великих свершений.

12. Максим Амелин (Москва). Вот у кого при избытке рацио и переборе классической образованности некий род благородного безумия несомненно присутствует. По сравнению с ним даже Гай Катулл Младший - не более чем иудейский варвар. Внешность обманчиво интеллигентная. При чтении напоминает вышедшего из повинования Голема - безостановочно напорист при общем механическом воодушевлении. Не то чтобы очень понравилось, но однозначно самобытен и интересен. Наиболее впечатливший текст:

***
Зверь огнедышущий с пышною гривой,
серпокогтистый, твой норов игривый
не по наслышке знаком
всем, кто, вдыхая гниения запах,
некогда мызган в чешуйчатых лапах,
лизан стальным языком,
дважды раздвоенным, всем, кто копытом
бит по зубам и пером ядовитым
колот и глажен не раз
больно и нежно, кто чувствовал близко
испепеляющего Василиска
взгляд немигающих глаз,
взгляд на себе. - Никаких предисловий,
лишь заохотится мяса и крови,
зев отверзается твой
и наполняется плотью утроба
плотно с причмоком, - навыкате оба
только не сыты жратвой
ока; бывает: ни рылом, ни ухом
не поведет, расстилается пухом,
кротко виляя хвостом. -
О Государство! не ты ли? - Повадки,
взлет ли стремя, пребывая ль в упадке,
те же, что в изверге том, -
разницы нет никакой. Поневоле
тыщами слизью набитых: "Доколе!" -
во всеуслышанье ртов
жертвы б во чреве твоем провещали.
(- Если тебе не хватает печали,
я поделиться готов.)

Выступал последним. В заключение прочел близкий к подстрочнику перевод из Пиндара, чем вызвал финальную шутку ведущего: "Как видите, диапазон возрастов молодых поэтов, представленных на нашем фестивале, достаточно широк - от Анны Минаковой - 17 лет, до Пиндара - 1500 лет." На робкую ремарку из зала "2500, однако..." было резонно отвечено: "тем более!"

После этого было объявлено, что вечер окончен, можно уже разбирать подарочные экземпляры журнала "Арион", а на втором этаже желающих ожидает шведский стол. И это несомненно характеризует организаторов вечера как людей в высшей степени достойных!

Замечу, что в процессе неформального общения по ходу фуршета нам с Коровиным удалось не только выпить на халяву по три рюмки водки, но также пообщаться с рядом выступавших авторов и даже под конец означенного фуршета завязать с самим Алехиным принципиальный спор о профессионализме в поэзии, который, к сожалению, так и не успел оформиться в настоящую развернутую дискуссию в связи со все более явными намеками хозяев Чеховского дома на ограниченность мероприятия во времени. Также большой успех у присутствовавших имела "банная история" Славы Харченко о великих русских поэтах, пересказанная, конечно, без присущего автору блеска, но уж больно подходившая к теме мероприятия.

Расходились с сожалением... добавлять пришлось в "Делифрансе" и уже за свои кровные. Ночью снились кошмары. Утром - первая мысль: "Неужели Алехин действительно зарабатывает на жизнь литературой? Откуда же у него тогда бабочка?!" Промучился этой мыслью до вечера и поехал в "ПирОГИ" - слушать годовой отчет Кузьмина.

Резюме по вечеру "003". Хорошая атмосфера, нормальная организация, приятные ребята, приличные стихи. То, что делает эта тусовка, в принципе достаточно близко к тому, что делает Рукомос, и в случае взаимного непротивления сторон, у нас может быть достаточно много точек соприкосновения. С другой стороны, они, конечно, великие русские поэты... Ну, да жизнь покажет.:)

Переходим ко второму мероприятию.

22.03. Вечер "Молодая поэзия за год"

Предварительно объявленное время начала вечера - 19.00. На это мероприятие (одно название чего стоило!) мы собрались достаточно большой компанией - Олег Шатыбелко, Андрей Новиков, Лена Гончарова (guava jelly), Галина Давыдова (Argentum), Дмитрий Файнштейн, Андрей Коровин и ваш покорный слуга. Встретились в метро и где-то в 18.40 уже были в "Пирогах". С удивлением обнаружили, что ни в одном из залов никаких примет надвигающегося эпохального события не наблюдается - ни объявлений, ни приготовлений, ни организаторов, которых мы в общем-то знаем в лицо... У прилавков с книгами мы все-таки выяснили, что вечер будет и будет проходить в "красном зале". Прошли туда. Там народ спокойно ест и пьет. Как и положено воскресным вечером, свободных столиков нет. На предмет подождать поэзии за пивом пошли в другой зал - там как раз столик освободился. Только расселись, на нас случайно наткнулась Ксения Маренникова - великий русский поэт из кузьминского посада, даром что некогда сетевого происхождения и бывший член Рукомоса. Ксения не погнушалась присесть за наш столик. Тут появился пробивной Коровин и объявил, что ему удалось занять столик в вожделенном красном зале. Мы ринулись туда, волоча за собой одежду вместе со стульями. Стулья оказались не лишними - мы ухитрились-таки рассесться вдевятером за одним столиком. Зато какой это был столик! Как потом выяснилось - выступления должны были проходить буквально в метре от нас. Впрочем, в тот момент, хотя назначенные 19.00 уже наступили, никакими выступлениями по-прежнему не пахло. Официант спокойно принял у нас заказ. За соседний столик (как выяснилось опять же потом, предназначенный непосредственно для организаторов вечера и выступающих) также подсела новая компания... Тут, правда, появилась дама-администратор "Пирогов" и поставила на их столик табличку "Зарезервировано. Стол не обслуживается". Возмущенная компания ушла в другой зал. Тут уже и наш официант вдруг решил нас предупредить, что скоро в этом зале начнется поэтический вечер, так что нам лучше допивать свое пиво. "А что, пиво со стихами не сочетается?" - наивно поинтересовались мы. "Ну, отчего же!" - подобрел официант. - "Вполне сочетается". Мы согласились с ним и заказали еще... Когда мы уже смирились с тем, что, несмотря на обилие в зале знакомых лиц, явно собравшихся в ожидании поэзии, вечера все-таки не будет, и решили просто насладиться обществом друг друга, неожиданно появился лидер содружества молодых литераторов "Вавилон" Дмитрий Кузьмин со свитой. В непосредственной близости от нас начали энергично двигать столы, расставлять книги для продажи, настраивать видеокамеры и устанавливать свет. На наш столик временно поставили видеомагнитофон. Потом убрали. В двух метрах от нас развернули проекционный экран. Тут мы вспомнили, что в качестве изюминки вечера были объявлены клипы на стихи. Это даже было одной из причин нашего здесь присутствия - поскольку нечто подобное Рукомос тоже пытается внедрить в практику своих вечеров, нам, разумеется, было интересно, как это делают профессионалы. Профессионалы, между тем, продолжали техническую и организационную работу. Нам пришлось заказать еще раз. И все-таки вечер начался. В 20.15, на час с лишним позже объявленного времени, в зале выключили свет, и оставшийся в луче прожектора Дмитрий Кузьмин возвестил о начале вечера. После этого начали выступать вызываемые им поэты.

Чтобы дальше уже не отвлекаться и в то же время соблюсти необходимую симметрию с рассказом о первом вечере, для тех, кто ни разу не бывал в "Пирогах" (что в принципе возможно) а также ни разу не видел Дмитрия Кузьмина (что вряд ли) на всякий случай описываю общую обстановку, а также внешность и манеры ведущего. Коротко говоря, насколько полутемный (специально затемненный) кирпичный подвал "Пирогов" со столиками и пивом не похож на светлый музейный заповедник домика Чехова с коврами и офисными стульями, настолько Кузьмин с длинными волосами и в красном свитере не похож на Алехина в пиджаке и бабочке. Кузьмин, надо отдать ему должное, не красовался и не очаровывал. Его короткие представления авторов не были похожи на конферанс, отличались информативностью и произносились достаточно будничным и спокойным голосом. Тем не менее, в атмосфере вечера с самого начала чувствовалось что-то давящее - скорее всего от тесноты и духоты - небольшой "красный зал" был набит до отказа, народ плотно стоял во входной арке. Мне показалось, что всего вытсупающих+слушателей набралось около 80 (что для этого зала очень много!), но не удивлюсь, и если кто-то скажет, что было человек сто. Выступающие теснились на маленьком полуметровом пятачке перед столом организаторов, где сидел сам Кузьмин, или пролезали выступать непосредственно за этот стол. Микрофон имел место перед столом и использовался во всю. Нам, сидевшим у самого пятачка для выступлений, недалеко от колонок, казалось, что звук очень громкий. Однако, один из выступавших, пробираясь на авансцену от своего столика в задних рядах, заметил, что сзади ничего не слышно. Так или иначе, обстановку нельзя было упрекнуть в излишнем академизме и тепличности. Видимо, по замыслу организаторов, Поэзия в этот вечер должна была проявить себя не благодаря обстановке, а напротив, вопреки ей. И ведь действительно начала о себе заявлять - да еще как! - с первого же выступающего.

После короткого вступления о том, что этот вечер - отчетный за год, и год этот нужно обозревать в хронологическом порядке, Дмитрий Кузьмин представил победителя конкурса "Русский Слэм". Представление это дословно звучало примерно так: "Хотя конкурс "Русский Слэм" и является несколько... ээ... попсовым, в этом году его победителем оказалась фигура совсем не попсовая...Андрей Родионов! (Москва)". Непопсовая фигура оказалась бритым наголо здоровым мужиком в кожаном пальто, который, протиснувшись к микрофону, тут же обхватил его лапами и под звуки тамтама (которые издавал его аккомпаниатор) начал, раскачиваясь, в диком темпе дурным голосом читать следующий речитатив:

***
В электричке - капли на оконном стекле,
Пассажиры заняты транспортным флиртом,
Вверх ногами висит на стене
Реклама борьбы со спиртом.
Он сел напротив меня.
Трехголовый, я сразу понял, что свой.
Откуда-то на три дня
Прилетел погулять выходной.
Нам слов не надо, чтоб говорить,
Не надо мыслей читать.
Это миф, что сказочные герои не любят пить,
Просто они не умеют блевать.
- Где здесь можно? - спросил он
И похлопал себя по горлу.
- Можно на следующей взять гондон
За тридцать шесть рублей пол-литровый.
У него пятнадцать, и у меня четвертак,
Мы вышли в Подлипках, взяли пол-литра.
- Пошли теперь в гости, ты клевый чувак,
Здесь живет художник по кличке "Палитра".
Это он нас когда-то нарисовал:
Тебя, алкаша, и меня - Змей-Горыныча.
Ты стоял на четвереньках, а я летал
На плакате, заказанном противниками синего.
И он повел меня в престранные гости,
А там все сидели уже на игле,
И художник, руками, трясущимися от нарко-похоти
Рисовал мак, выросший на пне.
Наркологи этот плакат заказали:
Пень означает, что все потеряно,
Все, во что верили, все, что знали,
А мак как бы заменяет огромное дерево.
Что это за дерьмо, в натуре?!
Что изобразили твои карандаши?!
Мак не пускает корней в древесной структуре,
Об этом знаем даже мы, алкаши!
Сраный создатель отстойных плакатов,
Выйди на улицу и посмотри вокруг!
Лучше нарисуй дерьмо на лопате
И напиши: "Добро пожаловать в Москву!"
- Это очень хорошая идея, - сказал он, и выгнал нас, -
И меня, и трехглавого змея.
Все это время у подъезда опер пас:
- Ну что, ребята, медленным затарились?
Покажите мне вены, вы, два говнюка,
Дырок нету, по ноздрям запарились?
Новички в этом деле? Гоните оба дозняка!
- Мы не брали героина, мы по синему делу,
И денег у нас нету ни копья!
Я очнулся в электричке, привалившись к чужому телу.
Что было с нами дальше, не помню ни хуя.
Да так ли это важно - то, что было когда-то,
Капли продолжали стучать и стучать за окном.

Выхожу, а на вокзале везде плакаты:
"Добро пожаловать в Москву!" - и лопата с говном.

Впечатление было действительно потрясающим. Тени Мамонова и Гаркуши, сперва обрисовавшись за его плечом, немедленно устыдились и ретировались. Андрей Родионов выглядел как рок/панк-музыкант, звучал как рок/панк--музыкант (коим вообще-то и является) источал в зал сильнейшую энергетику, и это не могло не импонировать залу. Стихи в таком исполнении я, разумеется, не прочувствовал, но могу сказать твердо - чувак клевый! Когда он, исполнив на ура еще несколько композиций, удалился, Дмитрию Кузьмину пришлось сделать специальную оговорку: "Надеюсь, вы нас извините, если не все сегодняшние авторы будут исполнять свои произведения в подобной манере". Зал ответил дружным "Нет!" Всем хотелось еще клевого чувака.

Однако, на его место уже заступила "поэт совсем другого спектра" Полина Андрукович (Москва). Тихим голосом она довольно долго читала неудобопонятные интеллектуальные тексты без ритма и рифмы. Впечатление было тягостное, но, возможно, только по контрасту с зажигательными зонгами Родионова. Я спрашиваю Ксению Маренникову: "Тебе нравится?" Она отвечает загадочно: "На бумаге это читается очень хорошо". Возможно, она имела в виду игру с визуальными стихоформами, которую вы, читатели, в отличие от нас, слушателей, сможете оценить на следующем характерном примере:

***
судьба не цирк и люди в ней не звери
и вдохновение не зверь, а кошечка
потерянная кем-то
когда-то...
судьба не цирк и люди в ней не лошади
что нет чьи-то
не звери
чьи-то
в какое-то время
потерялась
кошечка
так до сих пор и ищем
в душе ее
следы
бесхозности

Затем публике была представлена совсем юная (Ярославль) Наталья Ключарева. Представлена она была как "редкий современный поэт, которому не чужды гражданские страсти". Честно говоря, такое предуведомление не вселяло оптимизма - ожидалось нечто пионерско-надрывное на тему "миру-мир, нет войне". Но я недооценил литературную ориентацию организаторов. Перед нами оказался юный Лимонов в юбке. Содержание мятущейся радикально-сексуально-революционной души, крайне близкое по настрою к лимоновскому "Эдичке", было излито на нас в очень и очень неплохих стихах достаточно традиционной формы. По поводу сей радикальной мадмуазель за нашим столиком даже разгорелся нешуточный спор. Некоторых не в меру впечатлительных рукомосов смутил тот факт, что лирическая героиня стремилась одновременно сменив свой пол и пол партнера подвергнуть его (ее) жестокому садистскому изнасилованию уже в мужском обличии... и другие подобные вещи, собственно и составлявшие содержание услышанного. Меня же, оставшегося в меньшинстве, всегда больше интересовало не "что", а "как". И "как" здесь было вполне на уровне. Поэтому, вопреки вердикту присяжных заседателей за нашим столиком, осмелюсь записать здесь свое особое мнение - почитайте Наталью Ключареву, это интересно! Неважно, что все это было. Потенция - на лицо. А род, пол и возраст лица, проявляющего указанную потенцию - имхо, не так уж и важен.:)

После этого выступала Мара Маланова (Москва). Без комментариев характерный текст (на вечере читалось что-то другое, но очень похожее):

ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ

Философию читали три преподавателя,
Первый на вступительной лекции рассказал историю,
Поведанную ему в конце 70-х одним студентом из Эквадора.
В глухой эквадорской деревушке жил человек, страдавший эпилепсией.
После припадков он некоторое время говорил на никому не знакомом языке.
Однажды в деревню заехал врач, когда-то учившийся в Советском Союзе,
И сказал, что больной говорит по-русски и утверждает, что он - Елена Блаватская.
Второй был однофамильцем одного известного писателя, воспевавшего Красную Армию,
И запомнился фразой:
Гераклит умер, как и жил, в навозной яме.
Третий, говоря о шести традиционных школах индийской философии,
Поминал Маршака и Оскара Уайльда,
Что казалось вполне уместным,
Он настоятельно советовал прочесть ту или иную книгу
По-английски,
По-французски,
По-немецки,
Однажды кто-то поинтересовался,
Нет ли чего по-датски,
"Ну- если вы читаете по-датски-" - начал он растерянно,
Но быстро пришёл в себя и спросил:
"А в чём, собственно, дело?"
И несмотря на всю эту роскошь,
Мои отношения с философией не сложились

Затем объявили первые два из четырех долгожданных клипов. Сперва слово предоставили автору клипов (идеи клипов?), который сказал, что вот мы каждый раз думаем, чем бы таким интересным вас здесь развлечь, в прошлый раз делали стихи под музыку, а теперь вот под видео - причем мысль эта, свежая и необычная, пришла к нам буквально три недели назад. Будучи напрямую спрошен из зала, возможно даже из-за нашего столика, действительно ли он сам придумал снимать клипы на стихи и ничего подобного раньше нигде не видел, автор идеи вне всякой связи с предыдущим ответил "конечно, мы не претендуем на оригинальность", с чем и перешел к показу собственно мультимедийных творений. Увы, первый клип не было практически ни видно, ни слышно из-за каких-то технических проблем - изображение не помещалось в экран, а звука просто не было - из колонок доносился какой-то фоновый шум. Каюсь, пропустил соответствующее объявление, поэтому так и не понял, чей и о чем это должен был быть клип. Второй клип был показан со второй попытки (после вопля автора "не с начала!" и судорожной перемотки) и состоял из длинной картины, снятой неподвижной камерой с одной точки одним планом, содержание которой заключалось в том, что по заснеженной аллее в одном и в другом направлении движутся люди. Все это происходит вдалеке, так что ничего, кроме движения маленьких черных фигурок на белом, и не видно. За кадром резкий мужской голос читал стихотворение без ритма и рифмы о том, как он однажды видел на станции метро "Кропоткинская", как болельщики избили милиционера, и как ему (автору) это все было неприятно.
Потом свет включили, и для живого представления к столу был вызван экзальтированный молодой человек, голос которого мы только что слышали за кадром. Представлен он был как Кирилл Медведев (Москва).
Из магнитофона зазвучала музыка. Игги Поп. "Бросьте их львам!" - сказал по-английски Игги Поп. "Бросьте их львам!" - произнес в микрофон Кирилл Медведев. "Эти христиане!" - с отвращением сказал по-английски Игги Поп. "Эти христиане!" - с не меньшим отвращением произнес в микрофон Кирилл Медведев. Композиция Игги Поп длилась восемь или девять минут. Первые две минуты я надеялся, что это эпиграф, после чего собственно Кирилл Медведев прочтет какое-то свое произведение. Потом я понял, что синхронный перевод композиции Игги Поп - и есть представленный нам сегодня перформанс. Вероятно, это было концептуально. Некоторые хлопали. Некоторые возмущенно свистели. Вероятно, те, кто, как guava jelly знал эту композицию наизусть - и по-русски и по-английски:)
После Игги Поп Дмитрий Кузьмин заговорил вдруг о новой сетевой волне поэтов, которая прибывает из интернета, принося с собой новые имена молодых поэтов, и, очевидно, когда ее мутные воды схлынут, кто-то из них должен будет остаться на берегу отечественной словесности - только пока еще не ясно, кто. При этом Дмитрий пристально посмотрел на наш столик. Мы внутренне напряглись. Мы сейчас можем только гадать, кто это будет - еще более мрачно произнес Дмитрий. Мы напряглись еще больше. И вот как результат этих гаданий на кофейной гуще, - сказал Дмитрий Кузьмин, глядя в трепещущую гущу нас горящим взором пророка.... Мы затаили дыхание. Я приглашаю для выступления... Ксению Маренникову (Москва). Мы внутренне расслабились и перевели дух.

Я впервые слушал Ксению Маренникову в контексте вечера, организованного "Вавилоном", и не мог не заметить, насколько логично ее присутствие в этом контексте. Комментировать стихи не буду. Скажу только, что мне понравилась ее спокойная манера чтения. Выглядела и звучала она вполне достойно с любой точки зрения.

::Молчание


морозец моей души отдает тебе чесноком
соль предательски жжет колени-ранки
выйти на улицу, перебежать дорогу там, где
не позволительно даже выдохнуть - ты нужна мне

чистый дом, занесенный предательски белым снегом
частокол, выбеленный дождем и ветром
окунуться с головой в понятные лишь мне
мгновения, переходящие в этот короткий бег

говорящий петух, говорящая кошка, лебеди
говорящие на царском пруду где-то там
наш пригород мал, болеют, топятся дети
умирают, оставляют дома соседи

и я болтаю с кем попало, но лишь о тебе
с предательским снегом сижу пол часа в молчании
с предательским ветром играю ключами
и все неподдельнее где-то мне вторят лебеди

Затем выступал победитель уральской версии конкурса "Русский Слэм" Василий Чепелев (Екатеринбург). Как бы стремясь оправдать заявления Кузьмина о "попсовости" этого конкурса, он начал свое выступление с вещи, которую сам охарактеризовал как "шансон". Шансон и был. Правда, без музыки. С музыкой, думаю, было бы лучше. После этого Василий заверил, что "дальше будет больше похоже на стихи". Мне так не показалось, но, возможно это оттого, что выпитая в ожидании начала вечера жидкость уже отвлекала мои мысли в другом направлении. Фрагмент характерного текста:

После Снайдера и Светы
То, что растет, как волосы, на чужих головах,
по большей части довольно сомнительным украшением
("он такой красивый, такой подстриженный"),
вполне продаваемо, легко (нелегко) обмениваемо
на вещества (вещи), уплывающие вдоль Скандинавии, как прах
завещавшего не зарывать себя вундеркинда, шею -
сосуды, нервы, гортань - разорвавшего вскоре петлей. Ниже
ноги упавшего табурета. Многие вспомнят это, как положено, на его
пОхоронах/похоронАх. "Чем занималась?" - "Трах-
алась." Откуда вообще взялась. Поймала на Каменных
Илюшу, которого я когда-то пьяный внимательно слушал,
приглашал к себе в гости на какое-то (не скажу, смешно) блюдо.
Он периодически просто чудо, да поможет ему ради всего святого/рифмы Аллах.
Жалко - ах - кончились деньги, за исключением маминых.
Деньги кончились вовсе. Money in Gulfont size=2tream. На улице ручейки и лужи.
Крачки летят к горизонту, всюду. Ну же. Я никому не нужен. (Вычеркнуто). Ветер
южный. Невымытая
посуда
на чужой квартире. Вспоминаю всякую чушь, еще до дважды
два четыре имевшую место...
и т.д.

Затем вышел Станислав Львовский (Москва) и сразу поразил публику прямым предложением "давай говорить без пизды!" (с рифмой естественно "... звезды"). Не смотря на это, впечатление произвел в целом достаточно благоприятное. Стихи для разнообразия были похожи на стихи.

ОТДЕЛЬНО ВЗЯТЫЙ

ну давай говорит без бля это ничья земля
ну давай скажем прямо это сплошные ямы
в которых спит миллионная мёртвая татарва
а мы над ней говорим слова
но она считает что это её постель
ну давай говорит кроме шуток
на исходе дней под конец этих суток
скажем честно это пустое место
и что мы делаем здесь неясно
и всё что мы делаем неуместно
ну давай говорит без пизды
посидим на кухне до последней звезды
поедим хлеба попьём воды
скажем вслух себе это пустырь
посреди него стоит алатырь
но никто не примет от нас ни зги
ну давай говорит без бля это ничья земля
давай говорит прямо это всё мимо
ну давай говорит честно и неуместно
и давай говорит без пизды скажем ясно
что без хлеба без крови без воздуха без воды
всё равно мы на всё готовы
на всё согласны

И наконец для чтения была приглашена Линор Гoралик (уже снова Москва). Пробравшись к микрофону, она начала судорожно листать свою книжку и пробормотала непонятно в чей адрес (надеемся, не в наш): "Больше всего мне сейчас хочется всех поубивать!" Потом пояснила: "Это не текст". После этого она начала читать текст, и я понял, что не зря все-таки досидел до конца вечера.

Повстречала девчонка бога.
А.Галич

Говорит - хуйня, говорит - ля-ля-тополя, говорит - да мы их съедим и высрем, не бойся, милая, это моя земля, здесь никто не скажет тебе, куда повернуть руля. Говорит - не бойся, милая, я не приду сегодня, спокойно спи, я тут видел зайчика, вошку, мертвую девочку, живого мальчика, и теперь у меня в груди нарывает слезами ком, я пожалуй сегодня полежу в постели, отопьюсь чайком. Говорит - вот возникает между зажатых пальцев бумажечка с адреском, говорит: сходи туда, поживи у них, отлежись, отпейся чайком, говорит: ты не понимаешь, у них большие книжки, надежные провода, старший сын по ночам все гулче кашляет, все чаще звонит сюда, все настойчивей просит: "Я устал, устал, забери меня навсегда". Говорит: "А куда мне его?" У меня уже миллионы других детей, у меня есть паства, я не могу, я один на всех, говорит: у меня уже вышли и рыбины и хлеба, посмотри на себя - вы же ходите подо мной, как последняя голытьба, я ничего почти уже вам не даю, только кровь вашу пью. Говорит: у меня уже не хватает любви, ты знаешь, не рассказывай никому, я и сам не верю, что сейчас это говорю, я наверное, как кто-то там, не ведаю, что творю, только я тебе говорю: я уже не могу тянуть вас всех на себе, я уже наверное пятые сутки совсем не сплю, не смотрю на прихожан с креста, ничего не слышу, ходит тут одна, у нее умирает дочь, а я чувствую, что послал бы ее куда подальше, сказал бы: иди к чертям, нынче у них прием, может, они тебе скажут чего, а я, прости, совсем не могу помочь, у меня в груди нарывает слезами ком, я нынче вишу ничком. Говорит: я вашим всегда говорю: хуйня, говорю - ля-ля-тополя, потому что чувствую, что вам нынче не по себе, как вы все боитесь, что я уже не держу руля, что я не совсем в себе, вполне не в себе. Говорит: а на самом деле все это хуйня, ля-ля-тополя, все, конечно, в полном окей, это моя земля, я сейчас отплАчусь, доползу до руля, поведу рукой, наведу покой, только тв, - говорит, - не уходи, не оставляй меня одного, это ничего? Говорит: вчера вспоминал, как мама смотрит испуганно и спрашивает: ты сыт? сын мой, тебе тепло? Я же видел, она боится меня, она не хочет, чтоб я был мной, она хочет сына - как котенка: тискать, прижимать к груди, говорить ему: дурачок, волноваться за любой пустячок. Я знаю, они говорят вам напыщенные слова, но лично я не думаю, что мама еще жива. Говорит: короче, возьми бумажку, съезди к ним, отдохни, поговори с ними о том и о сем, на сына взгляни. Может, он тебе приглянется, может, получится что-нибудь хоть на годик, хоть на пару месяцев, хоть на денек; ради меня, - говорит, - просто ятобы я мог передохнуть, не думать о нем, не слышать, как он просится: "Забери меня навсегда", как он делается настойчивей с каждым днем. Говорит: можешь сказать, что я послал тебя, но лучше не говори. Он обидеться может, что я сам к нему не пришел.
Здесь я просто обязан на минуту выйти из роли простака на ярмарке, который слона не только раньше не видел, но даже и никогда не слышал о таком звере с хвостом на морде, и заявить для тех, кто вдруг чего не знает, что Линор Гаралик - это Явление. Возможно, самое крупное явление среди всех, кого "Вавилон" представлял под своей эгидой на текущем фестивале. Не важно, считает ли она сама свои тексты прозой или стихами, записывает ли их в столбик (не записывает) и читает ли как стихи (читает) - это в любом случае нечто необыденное, впечатляющее и глубоко задевающее. Это безусловно поэзия, если под поэзией понимать необычный взгляд на мир и аналогичное воздействие на читателя/слушателя, прививающее подобный взгляд и ему при помощи некой шаманской словесной присадки, подобно тому, как делали это вопреки всякой генетике наши удалые мичуринцы в достопамятные годы, когда человеку было подвластно все. Запомните это имя. Читайте ее. Это останется, когда "схлынет нынешняя мутная волна". И не только в интернете.:)

После Линор выступлений больше не было, но "в виде бонус-трека" были объявлены еще два клипа - на стихи Воденникова и Фанайловой. Дмитрий Воденников в зале присутствовал, но выступать пожелал только в виде клипа. Клип показали. Видеоряд содержал самого Воденникова, выступающего со сцены, бродящего по улицам, валяющегося в полях, разложенного на всякие замедленные повторы и стопкадры. Половину экранного времени занимала музыка. Текст было слышно. Это был самый приличный клип из всех, показанных в этот вечер, но и он напоминал клипы малобюджетных микрозвезд отечественной клубной эстрады, которые иногда крутят по кабельному ТВ... Текста, на который был сделан клип, под рукой нет, но вот другой, тоже характерный:

...А чтобы быть
еще любимей вами
(а это, кстати,
мне всегда хотелось,
но, видно, не сумел я лучше стать) -
так вот
теперь вниманье, это важно:
я никогда
быть не хотел отважным,
но я хотел -
смешить и ужасать,
смешить и ужасать,
вплоть до могилы.
во мне такая
Но, видно, есть сила.
меня сильнее И мне ее придется
- испытать.
АП!

А клип Фанайловой отменили. Видимо, мы не заслужили двойной бонус-трек, потому что плохо себя вели:)

Резюме по вечеру. Если профессионал - это тот, кто ничего не умеет и не может за пределами избранной области, то литературный профессионализм организаторов этого вечера достоин всяческого восхищения. Вечер был отвратительно организован и совершенно не подготовлен заранее - начиная от выбора места проведения (до самого конца публика даже не знала, что, когда и где состоится и состоится ли вообще), и заканчивая тем фактом, что организаторы позволили себе появиться в зале много позже того времени, которое сами объявили для начала мероприятия. Взаимная неприязнь и постоянные разборки новаторов-гуманитариев с одной стороны и самой простой техники - микрофона, колонок, экрана, видеомагнитофона и проектора - с другой, были вынесены на суд зрителей и определяли атмосферу вечера ничуть не в меньшей степени, чем представленные на нем поэтические произведения. На этом фоне апломб организаторов: "мы тут отчитываемся за подведомственную нам молодую поэзию" смотрелся мягко говоря странно. Подбор выступающих был явно тенденциозен (по этому поводу кто-то за нашим столом кажется произнес нечто вроде "да что ж они все такие одинаковые?":)), что неплохо само по себе, если тенденциозность отбора объявляется открыто, а его результат не выдается за единственное ныне существующее в современной (эвфемизм "молодой" можно опустить) поэзии.

Не хочу вдаваться здесь в литературоведческие споры - вместо этого советую всем прочитать хотя бы статью Инги Кузнецовой о "традиционализме" и "авангардизме", опубликованную в уже упоминавшемся первом номере журнала "Арион" за 2003 год. Проблема страха банального, столь явственно довлеющая над "авангардным" крылом современной поэзии очерчена там вполне отчетливо, и нет необходимости пересказывать здесь ее аргументацию. И дело вовсе не в "партийной принадлежности" автора к той или иной литературной группировке, не в декларируемом или недекларируемом творческом кредо, а лишь в том, как и для чего поэт создает свои творения: "по-честному" для себя и читателя - или с заведомой оглядкой на мнение авторитета, с некой лукавиной и фигой в кармане, с целью "участия в современном литературном процессе". И это все о них.

Разумеется, я не беспристрастен. Я не скрываю и никогда не скрывал свой априорный скептицизм по отношению к тому, что делает в современной литературе содружество "Вавилон" под руководством Дмитрия Кузьмина (еще раз подчеркну - именно организация, а вовсе не отдельные ее члены, зачастую талантливые поэты и прозаики, заслуживающие всяческого уважения). Но даже я, честно говоря, ожидал гораздо большего от вечера под названием "Молодая поэзия за год", проводимого в рамках столь широко разрекламированного мероприятия как "Третий фестиваль молодой поэзии".

Имхо, имхо, имхо.

Юрий Ракита, 25.03.2003.

P.S. Когда вечер закончился, я купил сборник "Вавилон 2002" и книжку Линор Гoралик "Не местные". Сборник "Вавилона" был толстый, а книжка Линор - тонкая. А жаль. Лучше бы наоборот.

На выходе из "Пирогов" мы столкнулись с уходящим Кириллом Медведевым. "Кирилл, а Игги Поп-то чем провинился?" - спросили мы достаточно дружелюбно. "Это в каком смысле?!" - возмутился поэт. "Ну..." - замялись мы. - "Ты бы хоть назвал его что ли. А то вроде неудобно получается..." - "Ах, это," - Кирилл обезоруживающе улыбнулся. - "Да я хотел. Только забыл," - и пошагал в сторону метро "Кузнецкий мост". Все-таки хороший он парень, умиленно подумали мы хором. Настоящий великий русский поэт.

Потом мы вышли из "Пирогов", перешли в менее возвышенное заведение за углом и заказали водки. Молодые люди за соседним столиком пели под караоке "Тум-балалайку". Принесли водки. Сразу стало как-то веселее. Мы чокались и кричали: "Бросьте его львам!" Потом читали стихи. Потом не помню, но Аргентум провожал не я.

На следующий день у меня сильно болела голова. Вероятно, от переизбытка поэтических впечатлений...

 комментарии