1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Татьяна Бориневич (Эклога). «Нелетальность»
(Юрий Ракита)

Эклога. Это имя она выбрала себе сама, придя в сеть, и именно это имя так быстро стало культовым среди вольной и бескомпромиссной братии сетевых поэтов, не признающей над собой никаких других авторитетов, кроме таланта.
Эклога - пасторальный жанр, то есть нечто прямо противоположное той физически ощутимой напряженности, которая живет в ее стихах. Этот ник полон самоиронии и обманчив как покой «Четвергового», открывающего эту книгу:

В лучах весенних, от гардин
Пыль, видишь Маша, кружится?
Ах, Маша, где мой кринолин?
Где лиф с брабантским кружевом?

Но уже в следующем стихотворении проступает совсем иное:

Это ж надо было случиться,
Что мне надо не выть, а плакать,
Ощущая себя волчицей,
Перекрашенной под собаку.

Это Эклога. Кукольник вышел из-за ширмы и заговорил собственным голосом. Стихи Эклоги - напряженные диалоги с миром, с жизнью, полные драматизма, а иногда и настоящего надрыва. И тем не менее, это разговор «с позиции силы». Силы, позволяющей, несмотря ни на что, прожить и этот, еще один день, старательно вписывая, впихивая себя в рамки такой обычной и обыденной жизни.
Напряженность же рождается от постоянного ощущения возможности иного исхода, от наличия иного опыта. И замечательно, что опыт этот, столь очевидный в своем присутствии, тем не менее, не явлен нам в своих житейских, бытовых деталях. Это позволяет каждому подставлять в скрытые переменные стиха собственную память, собственные мысли, собственный опыт бывшего-но-несбывшегося:

Почему-то журавль все снится,
Пищу ищущий на помойке.
А в руке трепещет синица,
Жизни, избранной ныне мною

Необходимое для каждого поэта ощущение своей инакости, особости, отстраненная точка зрения на собственный мир и собственную жизнь являются для Татьяны Бориневич уже не художественным приемом, а сутью, главным содержанием ее поэзии.
Стихи Эклоги мгновенно узнаваемы. Это голос, который, однажды услышав, нельзя спутать ни с каким другим. Конечно, это не значит, что она - этакий самородок, чудесным образом не испытавший ничьих влияний и живущий по принципу «я не читатель, а писатель». Напротив. Многие ли из ваших знакомых способны читать по памяти любимые стихи? Не цитировать при случае. Не барабанить наизусть. А читать. Упоенно. Не с выражением, а с переживанием, равным проживанию. Так, как Эклога, читает Гумилева. Так, как не способен прочитать ни один артист. Как только настоящий поэт может прочесть настоящего поэта... Тем ценнее обретение собственного голоса на этих узких дорожках, не раз хоженных до тебя другими, великими.
Так в чем своеобразие ее стиля? Техника? Стоит ли писать об этом в предисловии? Пытаясь анализировать технику, всегда рискуешь развеять магию фокуса, при помощи которого художник от века очаровывает зрителя, внушая ему иллюзию пространства за плоскостью холста или перспективу распахнутой настежь души за импрессионистскими штрихами стихотворных строчек. Но, думаю, стихам Эклоги подобное развенчание не угрожает. Они не являются пассивным отражением мира - внешнего или внутреннего. Нет, они - результат творческого пересоздания мира по своим, только ей одной присущим экложьим лекалам.
Взгляните, например, с какой неистощимой изобретательностью находит она все новые и новые полочки, по которым раз за разом раскладывает, словно в строгие, неумолимо сходящиеся математические ряды свои мысли, чувства и ощущения. Вот «Зодиачное», размножающее отражения в зеркальных осколках знаков зодиака, примеряемых по очереди. Вот «Карточное», расписывающее пасьянс отношений по карточным мастям. В «Бычке» ступеньками лестницы сюжета служат цвета радуги, в «Завязала...» - письмена... Стихи должно изобретать, и Эклога делает это с блеском.
...Но такой же изобретательности требуют стихи Эклоги и от читателя. Процесс восприятия ее стихов сродни разгадыванию сложной шарады, настолько перенасыщены они шифрованными образами, основанными часто даже не на прямых аналогиях, а уже на ассоциациях с ассоциациями. Но при этом игра с читателем ведется по честным правилам - разгадка всегда есть, нужно только искать ее, настроившись тот на особый взгляд, то особое мироощущение, которые заложены в эти простые с виду тексты.

Птицеловство? Не о том я.
Зарубите на скрижалях:
Я всего лишь орнитолог,
Я по клеткам их сажаю...

Что это? О чем? А вот и разгадка:

...По шотландским клеткам пледа.

Но разгадка ли это? Неужели так просто? Клетчатый плед, в клетках - изображения птиц, и всё. И всё? А может, что-то еще? Что-то за этим? Глубже. Или выше. Не пропусти. Догадайся. Расшифруй. И заруби на скрижалях. Это Эклога.
...А на поверхности этой шифровки то и дело попадаются готовыми афоризмами такие вот моментально западающие в память строчки, которые можно найти практически в каждом стихотворении Эклоги:

«Как надоевшую книгу закрою глаза»
«Когда лежишь с фантомной болью в крыльях»
«Сколько я завязала на нервах больных узелков»
«В этом золоте молчания я Мидас остервеневший»

Бессмысленно цитировать, потому что цитировать нужно всё.
Впрочем, лексика. Кого-то Эклога может смутить. Да, это не салонная беседа. Это язык, на котором с непременной долей злости и иронии (а как же без них?) разговаривает с миром и с читателем современный поэт. Ведь поэты во все времена живут не в реальности, а в языке, который постоянно меняется, и к тому же не столько отражает, сколько преломляет и искажает эту самую реальность. И потому сегодня

...навык распальцовочного жеста
В кустах без листьев крив, уродлив, ржав.

и

...Вот ты какая, Весна, твою мать,
Та, что ждала я и нощно, и денно!

И даже

...меж лопаток у Фортуны
Есть татуировочка в три буквы.

А вы как думали? :))) Это Эклога.

А теперь... Теперь, читатель, забудь все то, что я пытался тебе так торопливо и поверхностно поведать, просто переверни страницу, и Эклога сама расскажет о себе так, как все равно не сумеет никто другой.

Юрий Ракита.
Москва, июнь 2001.





 комментарии