1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Вместо предисловия
эссе
Вячеслав Харченко

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей.
Осип Мандельштам

Любой философ скажет, что нет ничего проще, чем описывать исторические отрезки прямые и ясные, где царствует дух волевой и цельный, рассказывать же о временах перелома, эпохах перемен, где "все съежилось до капиллярности", всегда сложно.
Тяжело, скорее всего, потому, что не только окружающее человека пространство превратилось в клубок противоречий, но и душа его раздвоилась, растроилась или же просто разлетелась на миллионы частиц, миллиарды кристалликов, столь различных и изменчивых, что и непонятно, как они могли когда-то составлять единое целое.
Мир индивида с "сознанием надломленным", с "привкусом нищеты" на губах, мир существа на грани, из атеизма ушедшего, но в храм входящего с трудом, христианского по духу, но языческого по мировоззрению – это и есть внутренний мир человека терзающегося.
Видимо, цивилизация вновь переживает времена начала первого тысячелетия, когда умирающие олимпийские боги в страхе и ужасе, но с плохо скрываемым облегчением, ожидали прихода спасителя.
Поэтому исповеди здесь "сумбурные", "Отче наш" произносится второпях, сквозь зубы, а собственные страдания и мучения обязательно сравниваются и оцениваются.

Я практически Мафусаил, как железная я
Вновь и вновь провожаю усопших, уснувших, умерших.
Я практически столп соляной, ведь жилетка моя,
Пропиталась слезами всех тех, кто был мною утешен.

Вроде бы, становится человеку "светло" в "бревенчатой часовенке", но выстраивает он свои отношения с окружающей действительностью только через иронию и самоиронию, только с помощью "бубенчиков" шутовского колпака, только спрятавшись под непроницаемый панцирь, чтобы не оцарапаться, не пораниться о "спрессованное время", "суженное в точку".
И какие тут институты власти, и как можно их искренне принять, и как возможно каждой клеточкой уверовать, если "на деревенском кладбище всюду мальчики лежат", раздавленные смутой, и лучше самому задохнуться, чем "скармливать сына псам на черном пустыре".
А сам человек – волк, выступающий то как животное свободолюбивое, независимое, одинокое, гордое, воющее, а не лающее, "услышав команду: "Голос!", то как злобный хищник со сладким запахом адской серы из пасти, сдирающее "остатки когтей с лап" от ужаса перед самим собой и от бессилия что-либо изменить.
Кто я? Низвергнутый ангел с "фантомной болью в крыльях"? "Романтик, склонный к садизму"? Мученик, преступник, герой Достоевского с совестью – "молчаливым конвоиром"?
Где вы милые, близкие сердцу злодейчики и душегубчики, лешие и домовые, "русалки" и "нежити", "птица Гамаюн", "канарейки" и "геранька"? Не оставил двадцатый век ничего. Выжженная пустыня.

В лучах весенних, от гардин
Пыль, видишь Маша, кружится?
Ах, Маша, где мой кринолин?
Где лиф с брабантским кружевом?

Вечор был в голове туман,
И нынче как нетрезвая...
Ах. Боже мой, опять роман
Остался неразрезанным!

"Эпоха Водолея истекает" по каплям, век-волкодав обернулся крысоловом с обманчивой дудочкой в руках. "Слово, бывшее прологом раньше Бога и раньше" индивида, "слово, бывшее в начале раньше" Создателя "и раньше любви", слово, "бывшее истоком", породило "позолоту цинизма" и "публичные исповеди", которые хуже мерзости. А так хотелось "истекать слезой", "присыпать первую любовь строчками".
"Человек частный", но бунтующий. Человек, заплутавший в пустой, холодной гостинице рационализма, переходящий по гулким коридорам идей и философий из одного номера в другой. Человек, искренне желающий верить, но вере не обученный. Словно начинал он свой путь "Исповедью" Августина, а закончил путешествие утешением в "разуме" Боэция.
Поэтому все чувственное, все эмоциональное скрывается, ибо, если покажешь сострадание – сам испугаешься, полюбишь – отнимут. Но нерастраченная любовь и душевная щедрость рвутся наружу.

Редко видимся мы, ах, Катюша, я так виновата!
Не могу вполнакала. На полную мощность свечу.


И если любви не находится применения, то и творческий дар – обуза, "черная метка", тяжесть, мешающая скрыться в толпе среди серых пальто.

Господи! Избавь меня! Зачем мне
Дар никчёмный, горький и сухой?


И дело ли тут в империи, "к серпу и молоту" которой "снова не хочется привыкать", в "Хозяине", который "падла, все знал", "в лакейском хлебе", "в невском льде", в "горчинке вызревающей мудрости", или в понимании того, что "утеряна частица звездной дороги".

Я гражданка твоей империи.
Здесь никто тебе не соперник.

Человек, как часть одной шестой суши со всеми противоречиями и проблемами ее, с нереализованными мессианскими идеями, коричневой горечью обернувшимися для ее обитателей. Человек, вышедший из эпохи построения "царства божьего на земле" в мир осознания первородного греха и ищущий применения собственным силам, а самое главное – душевного умиротворения.
Счастье – это когда "изнанка души" не вывернута наружу овечьей шкурой, когда в мир "дамского рукоделья" не врываются трубные звуки бравурных маршей, а Бог, "склонив лицо свое над миром новым", разглаживает "клеймо на влажной щеке страдальца", поняв и простив. Ибо, поняв, судить невозможно.

Рябиновый период недалёк-
Пора почистить мир. Хотя бы внутренний.
Я знаю, дом мой будет населён
Котами, канарейками и внуками.

Индивид же, измученный раздумьями о собственной ценности и собственной ненужности, изувеченный "уставами чужих монастырей", которому всю свою издерганную жизнь "хотелось качаться в ладонях моря медузой, прозрачно-невзрачной, почти незаметной вовсе", или же желалось "цикадой свистать в пространстве варёном из зноя и звёзд черно-бархатной ночи южной", вдруг

"Как распятый Спаситель, раскинувши руки",
обнимет "пространство в надежде на чудо",

и если не изменится, то хотя бы вберет в легкие терпко-сладкий воздух Вселенной, выдохнет пеструю пыль галактик вперемешку с метеоритными крапинами и улыбнется во все лицо блаженной улыбкой прозревшего.

При написании эссе использовались цитаты из стихотворений Татьяны Бориневич а.k.а эклога.


 комментарии